Тристан Майлз - Т. Л. Свон

– Да он вел себя как дрочер, – тихонько ворчит Тристан.

– Тристан… следи за языком, – напоминаю я ему.

Он поднимает на меня глаза и хмурится:

– Дрочер – не бранное слово. Это отглагольное существительное, Клэр… слово, выражающее действие.

Я закатываю глаза, а Флетчер хмыкает.

– Если слово нельзя произносить в церкви, оно и есть бранное слово, – наставительно сообщает Патрик.

– Я совершенно уверен, что священникам смысл этого слова прекрасно известен, – недовольно бормочет Тристан.

– Почему ты не посмотрел инструкцию, прежде чем покупать? – спрашиваю я.

– Да я бы посмотрел, только нет к ней никаких инструкций. – Он показывает мне тоненькую книжицу: – Здесь инструкции только насчет того, как сойти с ума. Людей, читающих эту книжку, увозят прямиком в дурку, Клэр, – он раздраженно перелистывает страницы. – В этих инструкциях черт ногу сломит. Даже умнейший человек на свете не смог бы их понять.

Улыбаюсь. Сколько драматизма!

– Мне казалось, что самый умный человек на свете – это ты, – лукаво подначиваю я.

– Так точно. Я и есть он, – соглашается Тристан. – Но как я могу что-то собрать, если даже дурацких инструкций не понимаю?!

– Дай-ка ее мне, – ухмыляется Гаррисон, выхватывая у Тристана книжицу. Разглядывает картинки, потом морщит лоб и принимается в который раз перебирать пакетики.

– Осторожно, Хитрик, – похлопывает Тристан по плечу сидящего у него на коленях малыша. – Слезь-ка на минутку. Мне надо сделать себе кофе. – Он выходит из-за стола и достает из шкафчика чашку.

– Бокал вина не хочешь? – спрашиваю я.

Он сердито смотрит на меня, начиная собирать все необходимое для приготовления кофе.

– Тебе кажется, что я сейчас расслаблен, Клэр? Вот ты правда считаешь, что сейчас самое время расслабляться?

Глядя на него, не могу сдержать улыбку. Он в одних темно-синих шортах, волосы дыбом оттого, что он их раздраженно дергает – как еще все не выдернул, не знаю. От сонного оргастического сияния не осталось и следа, хоть и времени прошло всего ничего. Тихонько хихикаю.

– Чего ты? – бурчит он, наливая напиток в чашку.

– Может быть, не такая уж хорошая идея была купить эту штуку? – предполагаю я.

– Мы ее соберем, – решительно мотает Тристан головой, размешивая кофе. – Даже если это, блин, будет последним, что я сделаю в своей жизни, – бормочет едва слышно. – А такое вполне возможно.

Я целую его в плечо, и Трис мгновенно забывает о расстроенных чувствах. В ответ целует меня в лоб.

– Перестань отвлекать гения от работы, – ворчит он и возвращается к столу.

Я хихикаю, поднимаю взгляд и понимаю, что Флетчер наблюдал за нашим разговором.

Сын криво улыбается мне и поворачивается к столу.

Меня пробирает дрожь вины. Наверное, ему странно видеть меня с другим мужчиной?

Следует ли мне поговорить с ним об этом?

А что сказать? Хм-м… придется хорошенько об этом подумать. Не стоит излишне драматизировать, но и под ковер заметать ситуацию я не хочу.

– Все ясно! – вдруг вопит Гарри.

– Что ясно?

– Эти пакетики – они не того цвета, если сравнивать с инструкцией! Вот почему ничего не складывается. Они неправильно помечены.

– Как? – хмурится Флетчер.

– Красные детали лежат в оранжевом пакете, а оранжевые – в красном. Черные – это белые, а белые – серые. Вот почему мы не могли найти нужные детали. Все цвета перепутаны!

Тристан победно вскидывает кулак:

– Так вот почему он… Ну все! Тебе тик-так, старик!

– Ага! – неожиданно соглашается Гаррисон. – Тик-так!

– Хм-м… – Женщина-стилист мерит мое тело взглядом, точно линейкой, обходя меня по кругу. – Нам предстоит много работы.

Она возится с моими волосами – заправляет за уши, ерошит пальцами, пристально изучая меня.

Я бросаю затравленный взгляд на Марли, и она показывает мне большие пальцы, мол, «у тебя все получится».

Сегодня среда – и та самая встреча со стилистом, которой я так боялась.

– Вы великолепны, Клэр, в этом нет сомнений, – подытоживает она. – Телосложение безупречное, и фигура красивая. Но одеты вы так, что этого не видно. Почему бы не демонстрировать свои достоинства более явно?

– Да я как-то не думала об этом… – пожимаю я плечами.

– Вам нужно носить одежду, которая будет лучше облегать вашу фигуру.

– Я просто не хочу производить впечатление молодящейся старухи, – робко отвечаю я.

– Вы молоды, Клэр. Вам сейчас всего лишь… сколько? Чуть за тридцать?

– Тридцать восемь.

Стилист улыбается, проводя ладонью по моему плечу и поправляя лямку лифчика.

– Я одеваю даже восьмидесятилетних. Поверьте мне. Вы молоды, – она улыбается и отступает на шаг, глядя на меня. – Итак, что вам нужно сейчас?

– В субботу вечером я должна быть на званом ужине.

– Хорошо. – Она снова приподнимает мои волосы и рассматривает их. – В котором часу?

Я, к стыду своему, не помню, и Марли хватает мой телефон. Тристан прислал мне приглашение.

– В семь.

– Отлично. – Стилист достает свой телефон, набирает номер: – Привет, Марчелло.

Она пару секунд слушает собеседника.

– Привет, милый. Послушай, у меня есть к тебе просьба. Можешь сделать волосы и макияж в субботу вечером?

Я хмурюсь, поглядывая на Марли.

– О… это чрезвычайная ситуация. Я пришлю тебе точные фотки того, что нам нужно.

Чрезвычайная ситуация. Мои глаза расширяются от страха, а Марли опускает голову, скрывая улыбку.

– Да, у нас тут «золушка»… – Женщина слушает, снова окидывает меня стремительным взглядом с ног до головы. – Отлично, я пришлю тебе адрес. – Она отключается. – Так, хорошо, с этим разобрались.

Я нервно улыбаюсь.

– Марчелло днем в субботу приедет к вам домой, поработает с волосами и сделает макияж.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Со мной такого никогда раньше не было.

– Это так необходимо?

– Боже мой, милая! Да! Это необходимо. А теперь… поехали по магазинам. Я точно знаю, что вам нужно.

– Хорошо, спасибо, Барб, – улыбаюсь я в трубку. Моя ступня уютно лежит на ноге Тристана. Сегодня вечер четверга, и мы с Тристаном смотрим телевизор в гостиной, взяв себе по бокалу вина. Мальчишки – вот уж чудо! – сделали домашнее задание, ужин окончен, стол и посуда приведены в порядок, и теперь у них есть драгоценные два часа на возню с моделью ракеты. Этот подкуп со стороны Тристана – лучшее, что придумало человечество после хлеба, продающегося в нарезке. Все ведут себя как зайки и стараются поскорее покончить с делами, чтобы вместе поработать над игрушкой.

Прямо сказка какая-то – даже не по себе становится.

– Ты уверена, что тебя это не стеснит? – спрашиваю подругу, с которой разговариваю по телефону. Мы договариваемся о том, чтобы в субботу вечером Гарри переночевал у нее. К Флетчеру придут в гости двое друзей, и о Патрике найдется кому позаботиться, но мне нужно, чтобы кто-то присмотрел именно за Гарри.

– Конечно, Клэр, не переживай. Мы закажем пиццу и будем смотреть кино.

– Огромное тебе спасибо. Тогда до скорого.

– Пока, увидимся в субботу, – отвечает она, и я кладу трубку.

Тристан поднимает бровь.

– Все в порядке? – спрашивает он с надеждой.

– В полном, – улыбаюсь я. – Кто бы мог подумать, что Тристан Майлз будет так переживать из-за поисков няньки?

Он хмыкает и звякает своим бокалом о мой:

– Никто, это точно.

– Нет, серьезно, это большое облегчение. Барб – единственная, с кем я оставила бы Гаррисона.

– Что такого случилось с ним в прошлом, что ты так нервничаешь, когда приходится оставлять его одного?

Я длинно вздыхаю:

– Он может быть сущим кошмаром.

– В каком плане? – уточняет Тристан. – В смысле, я понимаю, что он и пошалить может, и все такое, но разве в его возрасте это не норма?

Я откидываюсь на спинку дивана и делаю глоток вина.

– Ох, черт, с чего бы начать? Ну, его пару раз временно отстраняли от занятий в школе. Он часами шатается неизвестно где, а потом врет о том, где был. Без разрешения сбегает в гости к друзьям. Тусуется с ребятами, которые балуются алкоголем, а потом отрицает, что был с ними.

– За что его отстраняли от занятий?

Закатываю глаза:

– Он почему-то считает, что учителя к нему придираются. Однажды ему вернули домашнюю работу, а он решил, что должен был получить за нее более высокую оценку, и при всех начал препираться с учительницей.

– И что… он ей надерзил? – спрашивает Тристан.

– Нет, – стыдясь, опускаю голову. – Открыл окно и выбросил тетрадку на улицу в знак протеста.

Тристан делает большие глаза.

– Но это