Большой оххх - Никки Эштон

Я предпочел не отвечать, протиснулся мимо него и полез в шкафчик за парой тарелок.

— Значит, ты не собираешься мне рассказывать?

— Нет.

— Я предполагаю, что это как-то связано с Уиллоу, судя по выражению твоего лица с тех пор, как ты вернулся домой прошлой ночью.

— Не хочу это обсуждать и не припоминаю, чтобы предлагал нам принять участие в игре в двадцать вопросов.

— Черт возьми, у тебя что, месячные или что-то в этом роде? — Джонни покачал головой, взял с сушилки стакан и наполнил его водой из-под крана.

— Я сказал, что не хочу об этом говорить.

— Что же, что бы ты ни сделал, чтобы расстроить ее, тебе нужно это исправить. Она слишком хороша, чтобы ее отпускать.

— Кто сказал, что это я сделал что-то не так? — спросил я, когда он подкатился к столу, ожидая, когда ему подадут ужин.

Он в замешательстве посмотрел на меня.

— Потому что ты мужчина, и мы все знаем, что не имеет значения, кто начал ссору, или кто виноват, мужчина всегда берет вину на себя и извиняется.

— Да, ладно, — ответил я и невесело рассмеялся. — Это определенно ее вина.

Я знал, что, в конечном счете, это, вероятно, моя вина, в конце концов, именно я не довел ее до оргазма, но ей не следовало даже задумываться о том, чтобы рассказывать об этом своему чертову отцу.

— Ты все равно должен извиниться.

Джонни сделал глоток воды и выжидающе посмотрел на меня.

— Этого не будет.

Мой брат вздохнул и закатил глаза.

— Ты извиняешься за то, что разозлился и не понял, что все, что она сделала, было из лучших побуждений.

— Что, если бы она изменила мне? — спросил я, наложив карри, которое приготовил.

— Ни за что. Не могу представить, чтобы Уиллоу сделала это, она слишком милая.

Он внимательно наблюдал за мной, чтобы проверить, есть ли в моих словах хоть капля правды.

— Я так и знал, — воскликнул он. — Она ни за что не стала бы тебе изменять, так в чем дело?

Я со стуком поставил перед ним тарелку и скрестил руки на груди.

— Если я расскажу тебе, и ты хотя бы улыбнешься, я стащу тебя с кресла в центре города и оставлю там.

— Черт, все так плохо? — глаза Джонни расширились от шока, когда он посмотрел на меня.

— Да, — ответил я со вздохом. — Чертовски.

* * *

— Черт возьми, — простонал Джонни, когда я рассказал ему все, пока мы ели наше домашнее карри.

— Я знаю. — Я провел рукой по лицу и издал сдавленный стон. — Я чувствую себя абсолютно униженным.

Джонни изучающе посмотрел на меня, а затем отодвинул свою пустую тарелку.

— Хочешь знать мое мнение?

— Не уверен, но я все равно его получу, так что…

Я махнул рукой, чтобы он продолжал.

— Я думаю, ее отец прав. Думаю, тебе нужно побыть одному, так что у меня есть предложение.

— Джонни, если это касается тебя и тех близнецов, которых ты знаешь, то мой ответ — забудь.

Его брови на мгновение сошлись на переносице, а затем лицо расплылось в улыбке от воспоминаний.

— А, те двое. — Он быстро покачал головой. — Нет, дело не в них, а в тебе и, ну, в маме, я полагаю.

— Как, черт возьми, наши разговоры о Терезе могут решить мою проблему? Я не могу придумать ничего лучшего, чтобы ослабить эрекцию, чем говорить о ней, Уиллоу и сексе в одном предложении. Честно говоря, это ужасно.

Джонни рассмеялся, а затем скривился.

— Да, отвратительно. Нет, я тут подумал, может, тебе стоит увести Уиллоу куда-нибудь на ночь, а я…

— Нет, ты должен был избавиться от нее, а не пытаться доказать, что она надежна.

— Давай попросим ее сделать это, а потом снова поговорим о том, чтобы попросить ее уйти. Это означало бы, что ты можешь уйти на ночь, и мне будет к кому обратиться, если что-нибудь понадобится.

— Ты действительно ей доверяешь? — спросил я, совершенно сбитый с толку этой идеей. — И еще есть тот факт, что она, как предполагается, ищет другое жилье. Если она думает, что мы ей доверяем, то никогда не уедет.

Было что-то в том, как Джонни крепче сжал подлокотники своего кресла, а его взгляд стал таким мягким, что у меня сжалось сердце.

— Ты сказал ей, что она может остаться, не так ли?

Джонни вздернул подбородок и кивнул.

— Она наша мать, мы ей нужны.

— А как насчет того, что, черт возьми, она нам нужна, но ее никогда нет рядом. Помнишь, когда мы были маленькими и нуждались в еде, одежде и тепле. Ты забыл, как мы лежали, прижавшись друг к другу, на грязных простынях и пуховом одеяле, потому что нам было так холодно? Или как насчет того, что она уходила в запои, не кормила нас, и нам приходилось есть сухой хлеб или дерьмовую «Ривиту», потому что это все, что у нас было?

— Чарли, — вздохнул он. — Это было чертовски давно, так что забудь об этом, потому что это разъедает тебя изнутри, и вредно для здоровья. Сосредоточься на том, чтобы разобраться с Уиллоу, а я разберусь с мамой.

— Да, но ты этого не сделаешь, а позволишь ей продолжать вытирать об тебя ноги, как она всегда это делает.

— Да, хорошо, — сказал Джонни, отодвигаясь от стола. — По крайней мере, она может ходить.

— Джонни, — крикнул я ему вслед. — Не делай этого, не смей, блядь, шутить по этому поводу.

— Шутки лучше реальности, старший брат, и если я могу забыть об этом, то ты можешь забыть о нескольких гребаных крекерах и какой-нибудь вонючей простыне. А теперь залезай в чертов Интернет и бронируй для вас с Уиллоу ночь в отеле, или это сделаю я, и ты знаешь, что все, что я закажу, будет над ночным клубом или по соседству с борделем.

— Я не знаю…

— Просто, черт возьми, сделай это, Чарли.

Затем он исчез, оставив меня одного, чтобы я мог обдумать его слова и осознать, что в том, что он сказал, было много правды. Я не мог оставить все, как есть, с Терезой, но мог все уладить с Уиллоу. Да, я все еще злился, но большая часть этого гнева на самом деле была вызвана задетой гордостью, и если бы я только не обращал на это внимания, то понял бы, что в сексуальном плане дела обстояли далеко не идеально, и должен