Ворон, каркни на счастье - Анастасия Разумовская

Перед высокими кострами стояли семь мужчин, одетых в чёрное. Рядом с одним из них невысокая русоволосая девушка в меховой накидке, испуганно таращила глаза на несущихся всадников. Рядом с другим пламенела рыжая шевелюра другой, по виду знатной аристократки. Герман не сразу узнал Эйдэна.

Приоратский замок в Гатчине, землебитное здание, нечто вроде «дачи» императора Павла, построенная для Мальтийского ордена.

ПРИМЕЧАНИЯ

залечь на матрас — Бертран цитирует фильм (или книгу) «Крёстный отец», выражение означает «спрятаться», «затаиться»

Глава 23

Суслик

Приблизившись, скакуны замедлили ход, волна расступилась в стороны, а из искрящегося тумана на белом коне, гарцуя, выехал всадник в золотых доспехах. Из инкрустированного сверкающими камнями шишака, струилось серебро хвоста. Алый шёлковый плащ поверх лат трепетал на ветру.

Семь воронов преклонили колена и головы. Я растерялась: а мне что, тоже нужно? Не хотелось. Оглянулась на Кару. Та присела в глубоком реверансе, выгнув спинку так, что это подчеркнуло её прелести. Я последовала её примеру, но изгибаться не стала.

— Мои верные вороны! — провозгласил сияющий в лучах солнца всадник. — Исполнили ли вы то, цто было велено?

— О, повелитель солнца и луны, любимец Утренней звезды, — начал Аэрг, Первый, — позволь отвецать тебе слуге твоему Эйдэну, Третьему ворону.

— Почему мне должен отвецать Третий, а не Первый?

— Потому цто это было его дело, — уклонился Аэрг от ответственности.

Вот же хитрец! Каган явно размышлял. Я покосилась на Эйдэна. Тот замер в коленопреклонённой позе, прижав руку к сердцу и опустив голову и взгляд, но отчего мне кажется, что Третий улыбается?

— Ну хорошо. Говори, Эйдэн, Третий ворон.

— Мой повелитель, — хрипло заговорил тот, — я, Эйдэн, перед тобой, солнцем, луной и звёздами говорю и заявляю: та, о которой говорили пророцества, проснулась.

— Это я и без тебя знаю, — проворчал каган. — Луц света вспыхнул на западе. Мы поняли, цто он знацил.

Так вот как догадался герцог…

— Это она? — всадник пальцем с длинным, сверкающим ногтем ткнул в мою сторону.

Эйдэн повернулся и скользнул по мне неожиданно весёлым взглядом.

— Кто? Дева из пророцества? — уточнил невинно.

— Да.

— Нет, повелитель. Дева из пророцества не она.

Мир, казалось, замер. В том, что Эйдэн издевается, не нарушая почтительности в голосе, я была уверена.

— А кто? Вон та?

Кара, видимо.

— Нет, повелитель.

Каган ощутимо начинал злиться. Воздух потяжелел.

— Не заставляй меня задавать ненужные вопросы, Эйдэн, Третий ворон. Где дева из пророцества?

Эйдэн поднял лицо, подставил его лучам солнца, зажмурился и откровенно улыбнулся:

— Не знаю, повелитель. Я её не видел.

Лицо кагана налилось багрянцем, ноздри раздулись от гнева:

— Ты должен был разбудить её и отдать в жёны Седьмому ворону. Ты обещал это мне.

— Я обещал жену брату моему Кариолану. Брат мой Кариолан получил жену. Но кто я такой, цтобы разбудить ту, цто спала? В моём сердце нет доброты. Я не обещал, что женой Седьмого ворона станет дева из пророцества.

Каган сузил глаза, разглядывая наглеца. Эйдэн улыбался, и я вдруг поняла, что его сейчас убьют. И что он знает это. И знал задолго до сегодняшнего дня.

— Повелитель, — мягко сказал мятежный ворон, — ты видел: дева проснулась. А знацит, пророцество сбылось. Веди нас на Великое Ницто, семеро готовы идти за тобой.

Глаза кагана округлились, лицо выразило непонимание. Эйдэн вскочил на ноги, выхватил саблю, салютуя и крикнул что-то на своём языке. Очень громко крикнул, и раньше, чем мир потонул ответном в рёве войска, Кара успела перевести:

— Да славится Охраш, Великий победитель Великого Ничто! Да здравствует тот, кто поведёт семерых против Тьмы! Да сбудутся пророчества!

Каган посерел, но, судя по всему, ничего не мог возразить. Видимо, где-то существовало ещё одно пророчество, по которому именно ему нужно было вести войско в последнюю битву. И, возможно, разбудив Аврору, Эйдэн подвёл необратимую черту.

Когда восторженные вопли сотен тысяч людей смолкли (а это случилось не скоро), а мои уши вновь обрели способность слышать, Эйдэн поцеловал саблю и с откровенным вызовом глядя в глаза своего господина, вновь провозгласил:

— Моя жизнь — тебе. Моя сабля — тебе. Веди нас в бой, повелитель.

— Вас должна повести дева, — вполголоса прошипел каган, его ноздри широко раздувались от бешенства. — Пророцество…

Но Эйдэн вдруг его перебил:

— Дева во главе войска — позор войску. Кто пойдёт за слабой женщиной? Дело девы — проснуца поутру. Дело владыки, друга Солнца, Луны и звёзд — вести в битву своих воронов.

— Вы не мои, вы её вороны, — ещё тише прошипел каган. — Вы служите мне до её появления…

Вороны поднялись, мы с Карой тоже. По лицу Эйдэна я поняла, что владыка попался в западню. Ворон ухмыльнулся с таким торжеством, что каган отпрянул.

— Тогда освободи нас от клятвы тебе, — бесстрастно и негромко предложил Третий. — Освободи, и мы сомкнём крылья вокруг Утренней звезды.

Они уставились в глаза друг другу, словно скрестив оружие. Остальные шестеро молча и безучастно смотрели на противников. Похоже, выбора у Охраша не было: либо вести воронов на явную погибель и погибнуть самому, либо освободить от клятвы верности и — я не сомневалась в этом — быть тотчас убитым Эйдэном. А в том, что вопреки присутствию орды кочевников ворон сможет это сделать, я не сомневалась. Более того, каган, очевидно, тоже не сомневался.

— Я поведу вас, — внезапно сдался Охраш. — Поведу вас сам.

Войско вновь взорвалось рёвом, мне кажется, даже земля дрогнула. Воины забряцали оружием, а я успела заметить быстрый ненавидящий взгляд повелителя на своего ворона.

— Кто ты, женщина? Как твоё имя?

Это уже относилось ко мне. Я испуганно посмотрела на убийцу жены Эйдэна. И его дочери.

— Моё имя — Элис. Я — женщина.

Не. Ну а что? Всё верно, вроде. В войске послышались смешки. Каган снисходительно посмотрел на меня.

— Ты беременна? — спросил нелюбезно.

Я оглянулась на Кариолана и увидела, что его зрачки расширились. Но Седьмой ворон тут же нахмурился, преодолевая естественный страх, и, облизнув губы, шагнул вперёд.

— Это моя вина… — начал он, но я тут же его перебила, не раздумывая:

— Да.

Где-то справа коротко и сердито выдохнул Эйдэн. Нет. Ну