Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Мы, блять, любим тебя, — обещает он. — И всегда любили. — Руки Дома крепко обхватывают меня, и я позволяю своим рукам обхватить его тоже.

Эта тяжесть в моем теле, которую я носил с того момента, как умер наш отец, просто исчезает.

Когда он обнимает меня, это возвращает меня к тому мальчику, которым я когда-то был. Того, кто бежал к брату, чтобы обнять его, кто смотрел на него больше, чем на кого-либо другого.

И я отпускаю. Обиду. Злость. Охвативший меня страх. Я отпустил все это, словно сжег последние цепи.

— Все в порядке, братишка, — говорит Дом, как когда-то. — Я держу тебя. Теперь ты дома.

И я делаю то, чего не делал с самого детства.

Я плачу.

ГЛАВА 30

АИДА

Видеть его с братьями, воссоединившимися после стольких лет, было для меня огромным счастьем. Я не стыжусь того, что слезы бежали по моему лицу, когда каждый из его братьев обнимал его.

По дороге к дому Энцо Дом рассказал нам о том, что им пришлось пережить после потери отца и Маттео. Я не могу себе представить, как можно остаться одним в столь юном возрасте, жить на улице, а затем в приютах для бездомных. Он также рассказал, что знает Киару, что любит ее, что Данте и Ракель тоже вместе, а также мама Робби и Энцо. Приятно осознавать, что обе мои кузины нашли мужчин, которые заботятся о них.

Дом припарковал свой внедорожник на подъездной дорожке к огромному особняку. А я-то думала, что дом Агнело большой. А тут их целых три.

Нервы сводит в животе, и я дрожу при мысли о том, что мне придется увидеться с кузинами, рассказать им, через что я прошла и почему меня к ним не пускали.

Теперь понятно, почему он меня скрывал. Он боялся, что правда о моей настоящей личности будет раскрыта. Но даже несмотря на все переживания по поводу встречи с ними, я не могу дождаться момента, когда смогу обнять Робби, чтобы знать, что он действительно рядом.

— Ты готова? — Маттео шепчет мне на ухо, каденция его голоса успокаивает мои страхи.

— Нет. Но я должна быть готова. А когда ты со мной, — я наклоняюсь к нему, — это делает все возможным.

— Я люблю тебя, Аида. — Его глаза становятся еще глубже, и он целует меня в лоб. — Я любил тебя тогда. Я люблю тебя сейчас. И я буду любить тебя во всех промежутках между ними.

Мое сердце практически подпрыгивает в горле, и я хватаюсь за его руку. Мне еще потребуется время, чтобы окончательно осознать, что мы свободны. Агнело больше не сломает нас. Наша связь — она навсегда.

Мы выходим из машины и идем рука об руку за его братьями. Я вздрагиваю от вздоха, прислонившись к его боку, его рука обхватывает меня, притягивая ближе, когда мы входим в дом.

— Аида! — кричит Робби, как только видит меня, и я разражаюсь слезами, падаю на колени, задыхаясь от рыданий, когда он бросается в мои протянутые руки. — Ты в порядке! — Он кашляет, немного хрипит, и я вспоминаю, что он был болен, когда я видела его в последний раз.

— Я в порядке, — задыхаюсь я, слезы текут по моему лицу. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя лучше. — Он отодвигается назад, чтобы посмотреть на меня. — Я получил лекарство в больнице.

В больнице? О Боже.

Я стараюсь не реагировать, заставляя себя улыбнуться.

— О, дружище. Я рада, что там о тебе позаботились.

— Я так рад, что ты здесь! — Он ухмыляется, снова обнимая меня. — Я скучал по тебе, Аида.

— Я так по тебе скучала.

Мои веки плотно смыкаются на несколько секунд, пока я обнимаю его. Я бросаю взгляд за его спину и вижу обеих моих двоюродных сестер, их выражения лиц мягкие, слезы также искажают их взгляды. Рядом с ними стоит высокая светловолосая женщина. Добрая улыбка, глаза — это мать Робби. Мое сердце замирает от страха, что она возненавидит меня за то, что я забрала ее сына.

Держа Робби за руку, я встаю и иду к ним.

— Мне очень жаль, — сразу же говорю я ей, прикусив нижнюю губу.

— Прости? — Она вскидывает брови. — За что?

— За то, что он у меня, за... я не знаю.

— О, нет. — Она качает головой, ее взгляд сверкает. — Если бы не ты, мой сын никогда бы не узнал, что значит быть любимым, а ты любила его, когда меня не было рядом. За это я всегда буду тебе благодарна. — Она проводит пальцем под глазами. — А мисс Греко, она тоже здесь? Я бы хотела поблагодарить ее как следует.

Я опускаю глаза к ногам.

— О, — шепчет она. — Мне очень жаль. — Ее рука находит мою и нежно сжимает ее.

Поцеловав тыльную сторону руки Робби, я отпускаю ее, и он бежит к матери, обхватив руками ее бедро. Вот где он должен быть. Он был у меня достаточно долго.

Киара и Ракель подходят ко мне.

— Ты не представляешь, как мы рады тебя видеть. — Ракель бросается ко мне и крепко обнимает меня.

— Мы так волновались из-за всего происходящего, — добавляет Киара. — Когда Дом сказал мне, что Маттео ищет тебя, я сама хотела пойти за тобой.

— И она бы так и сделала. — Ракель отступает назад, говоря: — Если бы не парни, которые ее останавливают, она бы пошла драться.

Киара пожимает плечами, причмокивая краем рта.

— В конце концов, я убила своего отца.

Мои глаза округляются.

— Фаро мертв?

— О, подруга. — Киара обхватывает меня за плечи, перемещая нас на диван. — Нам столько всего нужно наверстать.

И мы это делаем. Они сообщают мне, что все люди Бьянки теперь мертвы, и при этой новости мы с Маттео смотрим друг на друга и улыбаемся. Все действительно закончилось. Они больше никогда не причинят нам вреда. Но впервые мне грустно от того, что я не принадлежу к этой семье.

— Я должна сказать вам... — Я поворачиваюсь к девушкам по другую сторону от меня. — Я не ваша кузина. Агнело... — Я делаю неглубокий вдох. — Он похитил мою мать и меня, так что мы не...

— Не что? — Киара складывает руки, задирая подбородок. — Не семья? Потому что позволь мне остановить тебя на этом. Может, мы и не были близки в детстве из-за