Боль - Вера Холлинс

Я вздохнула, обиженная, но несомненно счастливая. Он смеялся. Это была настоящая радость на его лице. Это был первый раз, когда он так смеялся из-за меня. Первый раз вообще. Я подошла к машине и собиралась открыть дверь, но он снова сдал назад. Я уперла руки в бока и уставилась на него.

— Да прекрати ты уже!

Небо было облачным, и казалось, что вот-вот пойдет дождь. От низкой температуры у меня горели нос, руки и щеки, так что ждать, пока он решит, что уже достаточно наигрался со мной, было совсем не приятно.

Он поднял руки в воздух в жесте капитуляции. Я снова вздохнула. Я надеялась, что ему хватило этого.

Я остановилась рядом с его машиной и настороженно посмотрела на него. На его лице была широкая улыбка, и он пожал плечами, словно хотел сказать: «Попробуй и посмотри, что будет».

Я открыла дверь.

— Ты как ребенок. — Я ответила на его удивленный взгляд. По крайней мере, он не хандрил. Я искала на его лице какие-либо признаки внутреннего расстройства, но ничего не нашла. Его глаза радостно заблестели, что было для него необычно, и мой пульс участился до крещендо.

— А ты как сварливая бабуля. А теперь перестань пялиться на меня и садись уже.

— И тебе привет, солнышко, — пробормотала я и села в машину, встретившись с его запахом, смешанным с сигаретами.

Я положила рюкзак на заднее сиденье и пристегнулась как раз в тот момент, когда он выехал на улицу. Он включил музыку, и звуки Linkin Park наполнили салон.

— Тебе приятно смеяться надо мной? — Сказала я и скрестила руки на груди.

— Мне всегда нравилось смеяться над тобой.

Это было правдой.

— В любом случае, я рада, что ты так счастлив ранним утром. — Я ожидала, что он ответит, но он этого не сделал. Он стал серьезным и просто смотрел вперед, полностью сосредоточившись на дороге. Я что-то не так сказала? Он действительно был в хорошем настроении? — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно.

Я внимательно посмотрела на каждую черточку его лица. Его лицо было сильно покрыто синяками, и он выглядел так, будто вообще не спал прошлой ночью.

— Как твои ребра? Сильно болят?

— Они не болят, когда я не двигаюсь, но они чертовски болят, когда я смеюсь.

— Ты хоть немного спал прошлой ночью?

Он взглянул на меня, и на его лице промелькнуло раздражение.

— Кто ты теперь? Мой доктор?

Я впилась пальцами в ладони, мои щеки вспыхнули.

— Просто та, кто искренне заботится о тебе.

Он бросил на меня еще один взгляд, но на этот раз его глаза задержались на мне, в его взгляде смешались потребность и неуверенность. Я почти предположила, что мы отдалимся друг от друга после того, как закончился наш разговор вчера вечером, но сегодня утром, похоже, он передумал. Что случилось?

Я хотела сделать все, чтобы быть ближе к нему, но не смела. Я не смела тянуть к нему руки так как все еще чувствовала этот барьер между нами. Я хотела задавать ему вопросы, понимая, что ответы могут быть неприятными, но если я хотела, чтобы у нас все получилось, мне нужно было доверять ему.

Мне также нужно было доверять себе, что я не убегу, когда станет тяжело. Я сказала ему, что я здесь, чтобы остаться, но была крошечная часть меня, которая боялась, и это терзало меня ядовитыми мыслями, говоря мне, что мы обречены на провал, и меня ждет большое разочарование, которое заставит меня в конце концов сбежать. Я не могла этого допустить, особенно потому, что это полностью раздавит Хейдена. Его доверие и так было достаточно хрупким, поэтому я не хотела начинать то, к чему я не была полностью готова.

Он вынул сигарету из пачки на центральной консоли и сунул ее в рот, не отрывая глаз от дороги. Он закурил и выдохнул колечко дыма, переложив сигарету в левую руку.

Неужели ему действительно нужно было курить сейчас? Как бы мне ни был нужен свежий воздух, было слишком холодно, поэтому я не хотела открывать окно.

— Как ты можешь жить с сигаретным дымом? Я его не выношу.

— Как ты можешь жить со своими пуками?

Я резко повернула голову к нему, покраснев.

— Прости?

Он закатил глаза.

— Суть в том, что ты можешь жить с этим, потому что ты можешь привыкнуть ко всему.

Я просто посмотрела на него, не в силах придумать ничего подходящего, чтобы сказать. Он затянулся и взглянул на меня.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Я просто пытаюсь тебя понять.

Он ухмыльнулся.

— Это невозможно.

— Почему?

Он остановился на красный свет.

— Потому что даже я сам себя не могу понять.

Ох. Я посмотрела вперед, мое сердце упало. Он протянул руку и коснулся моих волос. Я резко вдохнула, и все мое тело напряглось из-за его внезапного прикосновения. Когда он убрал руку, он что-то вытащил из моих волос.

— У тебя в волосах был лист. — Он протянул его мне, чтобы я могла его увидеть.

Мое дыхание стало неровным, когда я взяла его, на мгновение соединив свою руку с его, но прежде чем я успела убрать руку, он схватил ее и держал в своей. Лист упал мне на колени.

Его глаза и рука держали меня в плену, и я едва могла дышать. Я чувствовала трепетное ощущение в глубине живота, и оно становилось сильнее с каждой секундой, пока наши руки оставались соединенными. Я была в водовороте, упиваясь ощущением его руки на моей.

Переключился светофор, и он отпустил мою руку, чтобы переключить передачу, снова сосредоточившись на дороге. Я сжала пальцы, моя кожа покалывала везде, где он касался. Мое тело жаждало большего.

— О прошлой ночи… — осторожно начал он и снова затянулся сигаретой.

— Что скажешь?

Он стряхнул пепел в пепельницу и встретился со мной взглядом.

— Я думал о том, о чем ты меня спрашивала. Чувствовал ли я что-нибудь, когда ты упала с лестницы.

Я онемела. На секунду мне показалось, что я неправильно его поняла. Я совсем этого не ожидала.

— Ты решил сейчас мне сказать?

Он сжал руль. Он выглядел противоречивым, как будто хотел сказать что-то, в чем не был уверен.

— Да. Я… Черт. Я ненавижу это.

— Ненавидишь что?

— Честность.

— Честность?

— Да. — Мышцы его шеи напряглись. — Этому меня учат на терапии. Мне говорят быть честным, с самим собой и другими. Это якобы улучшает