Боль - Вера Холлинс

— Я люблю тебя, Хейден.

— Скажи это снова.

Я улыбнулась.

— Я люблю тебя.

— Снова.

Моя улыбка стала шире.

— Я люблю тебя.

— Недостаточно.

Я хихикнула и поднесла губы к его спине, нежно целуя его. Счастье пронизывало меня, и я чувствовала… Я чувствовала себя беззаботной. Это было правильно. Так и должно было быть.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Он взял мою руку и медленно поцеловал каждый кончик пальца, прежде чем взял мою другую руку и сделал то же самое. Я вздрогнула, уже тая.

— Ты сказала, что тебе нет до меня дела в больнице.

Хейден… и его вечное сомнение…

— Я солгала. Прости. Мне стыдно, что я солгала, чтобы заставить тебя уйти, но мне было нелегко. Ты даже не представляешь, как это было больно. Я сожалею, что солгала и сказала тебе эти обидные слова.

Он схватил мои руки, как будто они были его спасательным кругом.

— Я так стараюсь поверить тебе. Ты сбиваешь меня с толку.

Я прижалась к нему еще ближе.

— Я знаю. И… Ты тоже сбиваешь меня с толку.

Его сердце колотилось в груди.

— Как ты можешь любить меня? После всего, что я сделал… И всего, что я сделаю… Я заставлю тебя страдать. Я причиню тебе столько боли, и я даже не смогу это остановить.

— Не думай так плохо о себе, Хейден. Ты должен верить, что можешь сделать гораздо лучше.

— Но таков я. Я монстр.

О Боже, он всерьез считал себя монстром. Как и сказала Джессика, его прошлые поступки съедали его заживо, и теперь, больше, чем когда-либо, я сожалела, что сказала ему, что он монстр. Все те вещи, которые он сделал, были ужасны, но он не был бессердечным и злым. Я полностью недооценила его.

— Ты не монстр. Пожалуйста, никогда не думай так о себе. Мне так жаль, что я сказала это и недооценила тебя. — Я поцеловала его в спину еще раз. — Монстры не способны чувствовать. Монстры не способны чувствовать любовь и жертвовать своей жизнью ради тех, кто им дорог. Тебе больно, и эта боль заставляет тебя делать эти ужасные вещи…

— Ты не понимаешь моей боли.

— Тогда помоги мне понять. Я хочу знать, каково это, чтобы я могла помочь тебе.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Я пережила тебя как-то до сих пор.

Он обернулся. Его глаза прожгли меня, заставив затаить дыхание, и я наслаждалась чувствами, которые он во мне вызвал. Он взял мою правую руку и прижал ее к своей груди. Я чувствовала быстрый, сводящий с ума темп его сердцебиения, который соответствовал моему.

— Ты видишь, что ты делаешь со мной? — Он провел пальцами по моей левой руке и плечу, вызывая покалывание везде, где он касался, и погладил меня по щеке. Это было так приятно.

Это было невероятно. Все было как гром среди ясного неба, и я еще не могла понять, что сейчас происходит между нами. В его глазах было столько тепла, что все негативное во мне начало таять. Я боялась пошевелиться, потому что если я пошевелюсь, этот прекрасный сон может закончиться.

— Боюсь, это нереально, — сказал он себе под нос, показывая, что чувствует то же самое. Он провел кончиками пальцев по моим губам. Это щекотало, но также приносило мне удовольствие. — Я… — Он сжал мою руку, приклеенную к его груди. — Я так боюсь, что все это просто ложь. Иллюзия.

Я покачала головой. Он убрал руку с моего лица, и я уже жаждала этого.

— Нет, не говори так. Это не ложь. Я действительно никуда не уйду. Я здесь, чтобы остаться. — Я отвела взгляд, смущенная. — То есть, если ты хочешь, чтобы я осталась, — закончила я кротко, наполовину ожидая, что он отвергнет меня.

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад.

— Знаешь… Я думаю, нам не стоит торопиться.

Я переместила вес.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я сейчас так запутался и ни черта не понимаю.

О. Я кивнула.

— Хорошо.

Он был прав. Нам не стоит торопиться. Нам предстояла длинная, ухабистая дорога, и потребуется время, чтобы все наладить между нами. Я тоже была неуверенна, ожидая, как этот вечер повлияет на нас, потому что все было сырым и хрупким для нас обоих. У нас были проблемы с доверием, которые нельзя было изменить за одну ночь, и нам нужно было работать над этим, чем бы это ни было, постепенно.

— Мне просто нужно обо всем подумать, — продолжил он и подошел к кровати. Он медленно сел, скривившись. — Мне нужно время.

Он потянулся за банкой и допил свое пиво. Я не знала, что делать. Он был сбит с толку, уязвим и всегда ожидал, что кто-то нападет на него. Я боялась, что если я сейчас выйду из этой комнаты, мы вернемся к тому, какими были до того, как я вошла, как будто я никогда не говорила ему, что люблю его.

Я прижала руку к груди.

Я сказала ему, что люблю его. Хорошо. Успокойся, Сара. Шаг за шагом.

— Все в порядке. Я понимаю, потому что чувствую то же самое. Я не хочу, чтобы мы торопились во что-то, что может причинить нам боль. Просто помни, что я здесь, если я тебе понадоблюсь.

Он долго смотрел на меня, его немигающие глаза создавали ураган эмоций внутри меня.

— Я всегда нуждаюсь в тебе, Сара, — едва слышно сказал он. — До такой степени, что я задыхаюсь от одиночества, когда тебя нет рядом. До такой степени, что я испытываю чертов психический кризис, если не могу хотя бы мельком увидеть тебя, и тогда я делаю все, чтобы отвлечься от мысли, что не могу тебя увидеть. До такой степени, что я начинаю сомневаться в своем здравомыслии. Я легко могу почувствовать твое прикосновение, оно навсегда отпечаталось на моей коже. Я легко могу почувствовать твой запах, который был самым прекрасным, что я когда-либо чувствовал. Я знаю, как ты двигаешься и ходишь, я знаю все, и знать тебя, но не иметь тебя, ранит сильнее любой боли, которую я испытывал в своей жизни, и это то, что пугает меня до чертиков. Так что прежде чем ты решишь, что я больше не стою твоего времени, наскучу тебе или ты предашь меня, подумай об этом.

Его шокирующие слова глубоко ранили меня, они ранили все во мне, и мне хотелось выплакаться, потому что