Невидимый муж - Анна Снегова

Обхватив себя за плечи, я ждала. А Бьёрн, хмурясь, думал. Я видела, что мои слова заставили его задуматься.

- Почему ты не веришь мне? – мой голос дрогнул. – Почему сомневаешься? Что я ждала тебя? Что никакие женихи королевы мне не нужны?

И всё-таки, глупые предательские слёзы медленно потекли по щекам.

- Фиолин, только не говори мне, что собираешься реветь! – вдруг невпопад, с каким-то страхом сказал Бьёрн, уставившись на моё мокрое лицо. И его голос… стал тем самым, который я знала и любила. Не ровный инквизиторский тон, медленно убивавший меня. А что-то… словно кусочек из нашего прошлого.

- Н-не собираюсь! Не буду! Честно-честно! Я сейчас…

Я принялась лихорадочно отирать щёки тыльной стороной ладони.

- Ты ревёшь! – укоризненно проговорил Бьёрн. Глухо почему-то.

Я медленно подняла взгляд. И столкнулась с ответным синим.

Лёд в нём рассыпался и истаял, ушёл, как зимние оковы с рек по весне. И я увидела то, что он сам скрывал от меня всё время разговора.

Что ему было больно. И он переживал. И терзался сомнениями.

Не одной мне было плохо.

Мы сцепились взглядами намертво. И наши души говорили друг с другом в этот момент – намного громче, чем губы, произносившие все эти бессмысленные слова.

- Как мне было не усомниться? – сказал Бьёрн тихо, не отводя пристального взгляда. – Ты сама сказала когда-то, что я был для тебя лишь первый встречный. Тебе всего лишь нужна была от меня защита. А теперь тот, кого ты так боялась, мёртв. Когда-нибудь ты станешь королевой. Я тебе больше не нужен.

Я закрыла глаза на мгновение.

Глубоко вдохнула.

Сейчас или никогда. Бороться за себя? Я никогда этого не умела.

Может, научусь бороться за нас двоих?

И я делаю этот проклятый последний шаг. Сама.

Кладу ему руки на плечи. Приподнимаясь на цыпочки, заглядываю в глаза. И нахожу наконец те самые, единственно правильные слова.

- Даже если бы мне дали выбирать тогда из всех мужчин этого мира. Я бы выбрала тебя одного.

Замирает на мгновение. Дрогнувшие ресницы.

А потом остатки льда сметает волной жаркого пламени.

Когда он тоже находит – единственно правильный ответ.

Сжимая мою талию до боли и отрывая мои ноги от земли. Чтобы прижать к себе и впиться в мои губы голодным, жадным до умопомрачения, солёным как соль и сладким, как признание, поцелуем.

Контраст его холодной кожи и горячих губ сводит с ума.

Умираю и возрождаюсь вновь в этом поцелуе, как птица феникс из древних сказок.

Откидываю голову, когда его губы кусают поцелуями горло. Темнеет в глазах от удовольствия. Кровь всё быстрее и быстрее бежит по венам. Я согреваюсь вся, до кончиков заледеневших пальцев на ногах. Я снова чувствую себя живой.

Между короткими жгучими поцелуями шепчет лихорадочно мне в шею:

- Прости… прости… чёрт побери, никогда не думал, что могу так ревновать… Думал, ревнуют только идиоты…

Падает бретелька с плеча. Мне уже не важно. Так ведь удобнее – намного удобнее, когда нетерпеливые губы добираются до моих плеч.

- М-м-м… а оказывается, невозможно не ревновать… когда тебе впервые в жизни не всё равно.

Отрывается от моей кожи, чтобы снова посмотреть в глаза. Я вижу в них своё отражение – растрёпанная, с приоткрытым исцелованным ртом… невероятно счастливая. Смотрит на меня ужасно серьёзно.

- У меня чуть сердце не остановилось, когда браслет упал с руки. Едва Клыка насмерть не загнал. Думал, с тобой что-то случилось. А тут такие новости.

- Он слишком жёгся, и мне пришлось снять, - виновато поясняю я.

- Не потеряла, надеюсь? – сощуривается Бьёрн. И моё бедное сердечко в который раз делает кульбит в груди. Когда осторожно ставит меня на землю.

И вытаскивает из кармана свой.

Протягивает мне на раскрытой ладони. Смотрю на полоску серого металла растерянно, не веря глазам.

- Надень.

Видя, что я по-прежнему в ступоре и ничего не отвечаю, Бьёрн теряет терпение и, взяв мою руку, поворачивает ладонью вверх. Осторожно вкладывает в неё свой браслет.

- Надень, - повторяет тихо.

И протягивает мне сжатый кулак с оголённым крепким запястьем. Молча пережидая, пока я отойду от шока и пойму, что происходит.

А я слишком хорошо знаю, как много значит для нас обоих этот простой жест, чтобы не волноваться. Хотя вряд ли то, что происходит в моей душе в этот момент, можно передать этим преступно простым словом «волнение».

Наверное, невесты на свадьбах не волнуются так.

Как я, когда дрогнувшими пальцами касаюсь прохладного металла, а потом, осмелев, беру его в руку и чуть не уронив, надеваю обручальный браслет на своего мужчину. Тёплая улыбка на его губах, с которой он смотрит на мою неуклюжую возню, отзывается в моём сердце таким всплеском счастья, что становится почти больно.

Я же помню, как он злился, когда я его «окольцевала» в первый раз. Как был в ярости за то, что я украла его свободу. И теперь добровольно отдаёт мне её обратно…

Это же признание?

Что всё не просто так?

Что же теперь между нами – по-прежнему договор, или…

Я не успеваю додумать мысль. Когда браслет с сухим щелчком захлопывается на руке Бьёрна, мой муж резко и без предупреждения пропадает, растворяется в пространстве.

Пугаюсь до чёртиков.

- Нет! Вернись!

Хватаю его за руку, потому что меня охватывает паника, что он меня оставит. Горячая кожа, под которой быстро и тяжело бьётся пульс, оказывается под моими пальцами, и это одно слегка успокаивает меня, что мой любимый мужчина не исчез из моей жизни снова. Не сбылся мой самый страшный кошмар. Потому что я до сих пор не совсем верю, что всё происходит на самом деле. Разве может быть всё настолько хорошо? Всё время кажется, что что-то случится.

Вот оно и случилось.

- Вернись ко мне, - повторяю снова отчаянно.

Он не уходит, не выдёргивает руку из моей… но и не появляется снова.

- Сейчас… - цедит сквозь сжатые зубы из пустоты, и меня ещё больше пугает его странный, напряжённый голос. – Сейчас… погоди… дай мне минутку… я пытаюсь!

Слышу, как тяжело дышит. Сейчас, когда его не видно, все мои