Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

А дракон в это время шептал:

— Поверить не могу, у нас будет сын, сын, Хитэм. — довольно заурчал, свернулся клубком и начал потихоньку отдавать свою магию.

85. Люсьена

Последние несколько дней я чувствовала себя отвратительно.

Сначала это была просто усталость, затем к вечеру стали значительно отекать ноги. Потом к усталости прибавилась тошнота, которая накатывала волнами в самое неподходящее время. А потом неимоверная слабость.

Такая, что я с трудом поднималась с кровати сама, а сделав несколько шагов по комнате, уже хваталась за стену, чтобы не упасть.

Особенно плохо стало после того, как я перенервничала из-за барона.

Вчера Хитэм не зашел ко мне, а я так ждала. Боялась признаться самой себе, но ждала. На что-то надеялась. Но когда увидела в окно, что его карета выехала из ворот, а он так и не зашел ко мне, внутри что-то надломилось.

Он уехал. Не простившись. Не передав даже записки, ничего не сказав.

Я не понимала, как быть дальше. Вернее, я думала, что буду работать до самых родов, в конце концов, женщины в моем положении нередко трудятся до последнего дня. Но ребенок тянул из меня слишком много сил. Даже ничего не делая, просто сидя в кресле и глядя в окно, я к вечеру чувствовала себя совершенно разбитой, будто мешки таскала.

Единственное, что помогало мне более-менее держаться, это кровь Джерри. Каждый вечер он приходил ко мне, делал надрез на запястье, собирал в стакан и позволял сделать несколько глотков.

Но сегодня — сегодня не помогло и это.

Я выпила больше обычного, но слабость не отступила. Я чувствовала, как силы утекают, Джерри встревоженно смотрел на меня, потом молча сел рядом на кровать, взял мою руку в свою, и я почувствовала, как в меня потекла магия.

Теплая, приятная, она растекалась по венам, согревая мое тело, снимая усталость. Я не помню, как уснула. Просто провалилась в темноту.

Но вдруг сквозь пелену сна я почувствовала, что мне хорошо. Впервые за долгое время, в теле не было ни слабости, ни тяжести. Ни тошноты.

Только легкость и необыкновенная эйфория.

А еще было очень тепло. Будто я лежала рядом с камином. Мне было так уютно, что я даже не хотела открывать глаза. Я прильнула к этому теплу, уткнулась спиной во что-то твердое, но уютное, и вздохнула с блаженством.

А потом я почувствовала, что что-то упирается мне в поясницу.

Я сонно пошевелилась. Оно не исчезло. Наоборот, стало ощущаться отчетливее — твердое, горячее, пульсирующее.

Я замерла.

И до меня дошло, ЧТО именно упирается мне в поясницу.

Я испуганно и пронзительно вскрикнула. Дернулась. Села в постели так резко, что голова пошла кругом. В спальне было темно, только догорающий камин бросал на стены дрожащие блики.

Я стала шарить руками вокруг себя. И наткнулась на спящее мужское тело… полностью голое.

Я похолодела.

Неужели Джерри решил воспользоваться моим состоянием, пока я спала? Пока была без сознания?

Гнев захлестнул меня, вытеснив страх. Я лихорадочно огляделась в полумраке, ища что-нибудь тяжелое — подсвечник, вазу, хоть что-то, чтобы огреть этого наглеца.

Но вдруг мужчина заворочался. Сгреб меня в охапку огромной рукой и притянул к себе. Я оказалась прижатой к горячей, твердой груди, и меня накрыло волной смутно знакомых мне ощущений.

Я завизжала.

— Джерри! Пусти меня! Не смей! Как ты мог! Отпусти немедленно! — Я брыкалась, колотила его кулаками по груди, но он был как каменный.

Слезы брызнули из глаз:

— Я люблю Хитэма! Слышишь? Отстань от меня! Пусти!

Мужчина напрягся. Весь, каждой мышцей. Его хватка ослабла, однако он не отпустил меня.

И низко грудным, рокочущим шепотом прохрипел:

— Повтори…

Я замерла.

— Что?

— Повтори то, что сказала. — В голосе звучали странные ноты, будто он был неожиданно удивлен и поражен.

Я ничего не понимала, но на всякий случай повторила:

— Уходи немедленно, Джерри! Как ты вообще посмел лечь ко мне голым в постель?!

— Нет. — Он приподнялся на локте, и я увидела в полумраке очертания широких плеч. — Другое. Повтори другое.

— Какое другое? — Я смутилась. Сердце чаще забилсь.

— «Я люблю Хитэма», — процитировал он. — Повтори это.

Голос был слишком низким, непохожим на голос Джерри. Он скорее напоминал… голос барона.

Но барон уехал! Я сама видела из окна, как он сел в карету и укатил. Оставил меня. Предатель!

Но почему тогда мое сердце так учащенно бьется? Почему этот мужчина напоминает его?

Я высвободилась из его хватки, он не сопротивлялся, только поддерживал меня за локоть, чтобы я не упала, когда сползала с кровати. Ноги дрожали, но я добежала до стола и дрожащими руками активировала магический светильник.

Теплый золотистый свет залил комнату.

Я обернулась… и ахнула.

На кровати сидел Хитэм Морвейн.

Или не он….

Потому что у моего Хитэма было обожжено пол-лица — страшные шрамы, стянутая кожа, искаженная улыбка. А передо мной сидел мужчина, которого я раньше не видела. Настоящий красавец. Правильные черты лица, гладкая кожа, волевой подбородок, темные глаза, в которых плясали отблески света.

— Люсьена… — сказал он тихо. — Не кричи. Это я. Я пришел, как только смог.

Он слез с кровати. Встал во весь рост — совершенно обнаженный, без капли смущения. Огонь камина играл на его мускулах, высвечивая каждый изгиб. Он был прекрасен…

Пока я стояла с открытым ртом мужчина подошел к столу. Взял огромный букет цветов- алые розы, перевязанные широкой лентой. Потом полез в карман камзола, висевшего на спинке стула, и достал фамильный перстень, тот самый, который он надевал мне на палец в нашу первую ночь.

Я продолжала стоять, разинув рот, и ничего не понимала.

А этот красавец, отдаленно напоминающий моего Хитэма, подошел ко мне, опустился на одно колено, протянул букет и произнес:

— Дорогая Люсьена, прости меня, дурака. Выходи за меня замуж. Обещаю, я буду носить тебя на руках всю оставшуюся жизнь.

Он помолчал. Но вдруг его зрачки вытянулись и стали золотыми.

— И… я очень благодарен тебе за сына.

Я смотрела на него… на цветы… на его красивое лицо без единого шрама.

— Х-Хитэм? — выдавила я, наконец, заикаясь.

Он напрягся. Нахмурился. Его взгляд стал встревоженным.

— Ты меня забьыла? Не можешь простить? — Он горько усмехнулся. — Да, я понимаю. Я порой вел себя как последний идиот. Но уверяю тебя, я изменился.

— Это точно ты, Хитэм? — Я шагнула вперед. Букет выпал из моих рук