Случайная - Екатерина Риз

- Первая любовь редко заканчивается чем-то хорошим, - осторожно заметила я.

Мария мелко закивала, а по её щеке вдруг покатилась слеза. Одна, вторая. Она их поспешно стёрла, выдохнула и со стула поднялась. Из кухни вышла, а я осталась сидеть, чувствуя неловкость, и не зная, что предпринять. Может, пойти за ней, попытаться успокоить? Ещё раз сказать, что с первой любовью редко кому везёт. Но пока я раздумывала, Мария вернулась, в руках у неё была фотография в рамке. Она мне её протянула, и я, в первый момент, подумала, что на фото Давид, только ещё совсем мальчик. Но присмотревшись, осознав, что снимок не такой уж и давний… я внутри похолодела.

- Вот чем закончилась, - проговорила Мария, и плакала, уже не скрываясь. – Сыночек мой, Тёмочка.

Я в шоке разглядывала фотографию. Улыбающийся мальчика лет двенадцати, с футбольным мячом под мышкой, темноволосый, взгляд живой и искрящийся от энергии, совсем, как у Давида.

- А где… - невпопад проговорила я, не в силах оторвать взгляд от мальчишеского лица.

Мария снова опустилась на стул, всё вытирала и вытирала слёзы.

- Два года уже почти прошло, а я всё никак поверить не могу, всё жду, что домой придёт.

У меня комок к горлу подкатил.

- Его машина сбила, у школы, на Васильевской. И водитель-то не виноват, мальчишки же, дорогу перебегали, а зима, гололёд… Затормозить не успел. – Мария приложила руку к груди, будто ей дышать нечем было. – Но мне-то от этого не легче! У меня-то сына нет больше!

Я аккуратно поставила рамку с фотографией на стол, мальчишка, так похожий на моего любимого человека, его продолжение, продолжал смотреть на меня счастливыми глазами.

- Он через неделю умер, в больнице. Мы так надеялись, так ждали, что в себя придёт. Давид врачей из Москвы привёз, профессора какого-то, клиники в Израиле и Европе обзванивал, собирался туда везти… А Тёмочка не дожил, не справился. Головой сильно ударился. А мы так его любили!

- Маша, мне очень жаль, - проговорила я одними губами. В горле стоял ком. Я смотрела, как она плачет, её буквально трясло, как при судорогах, и я понимала, что сама готова заплакать.

- Давид его так любил. Не жил никогда с нами, бывал наездами, но любил сильно. Виноватым себя считал, что семьи нормальной сыну не дал. А как Артём подрос, начал его с собой брать, то по области они ездят, то на футбол записал, старался ни одной тренировки не пропустить. Даже к деду возил, семья же всё-таки. – После этих слов Маша безнадёжно махнула рукой. – Но этому кровопийце внуки от безродной девки не нужны, он о фирменных детях мечтал, с печатью о подлинности качества.

- Ребёнок-то при чём?..

- Не при чём, - согласилась Маша. – Но ему разве объяснишь? Но я Тёме говорила, чтобы он из-за деда не расстраивался. Главное, папа в нём души не чает.

- Почему же вы не поженились? – рискнула спросить я.

Мария плакать перестала, но выглядела грустной и смотрела в стену перед собой. После моего вопроса, дёрнула плечом.

- Как-то не сложилось. Повзрослели оба, любовь на убыль пошла, а тут беременность. Родители меня ругали, конечно, говорили, что замуж надо, пусть женится, столько лет вокруг да около ходит. Наверное, если бы Давид предложил, я бы согласилась, может быть, и счастлива была с ним. Но он в то время начал на деда работать, вскоре командировки начались… потерялся он во всём этом, понимаешь? Изменился, повзрослел. Я за ним угнаться не могла.

- Зато от Алины Потаповой не потерялся, - весомо заметила я.

- От неё потеряешься. Танк, а не девка. Красивая, избалованная, знает, чего хочет. Я в первый раз её увидела, она ещё подростком была, но тогда уже смотрела на меня свысока. Всем своим видом показывала, что я ей не соперница. Понимаешь, ей с малых лет внушили мысль, что Давид – её судьба, что они когда-нибудь обязательно поженятся. И она всех соперниц на пути локтями расталкивала. Пока не доросла до того возраста, когда Давид на неё всерьёз внимание обратил.

- И влюбился?

- Да кто ж этих мужиков поймёт? Говорил, что да. И выглядел влюблённым. Но, знаешь, я их отношения с самого начала наблюдала. Мы со временем с Давидом друзьями стали, я к нему на поклон никогда не ходила, на шею не вешалась, штамп в паспорте не выпрашивала… как некоторые. И он со мной делился, порой совета спрашивал. А что я могла ему посоветовать в отношении этой цацы? Давид когда ею увлёкся, в слова деда истинно поверил. Что так и надо, что Алина Потапова для него лучшая партия, идеальная женщина и в будущем жена. Объединение семей, капиталов… Нам с тобой не понять. А он поверил, полюбил, наверное. Они ведь долгое время вместе жили, прежде чем пожениться. Вот только Тёму она никак признавать не хотела. Знала, конечно, что у Давида сын, но даже попытки не предприняла увидеть, познакомиться. Даже перед свадьбой. Это Давиду не нравилось, знаю, что не нравилось, но ругаться с ней он не хотел. Да и нам с сыном, знаешь ли, такие родственники без надобности. Которые в глаза улыбаются, а у самих камень за пазухой. Поэтому я тоже молчала. Да и что я сказать могла? Давид сам решил на ней жениться. А потом беда случилась… и всё сломалось.

- Она когда мне адрес дала, сказала, что здесь причина их расставания. И почему он к ней вернётся.

- Ей хочется так думать. А, может быть, мы чего-то не знаем, может быть, она права. Если честно, мне всё равно. Пусть он сам думает, с кем ему жить, куда возвращаться. – Маша снова опустилась на стул. Вздохнула. – Что нас с ним сейчас связывает?

- Не говори так, - сказала я. – Вас очень многое связывает. Самое лучшее, что было в его жизни, это то, что было у вас двоих. Ребёнок. Никакие жёны, любовницы тут не при чём.

- Я знаю, она считает, что у Давида стресс, что он никак не оправится от потери сына, что он сошёл с ума… немного. Не верит, что он ушёл от неё.

- А ты?

Маша пожала плечами.

- Не знаю. Я в последние два года вообще ничего не знаю. И не понимаю. Живу в каком-то нереальном мире. Даже на улицу не хочется выходить, людей видеть. Давид меня к психологу возит, злится, ругается, а у меня не получается жить дальше. А вот он старается, я вижу. – Маша нервно облизала губы. – Если честно, меня это злит.

- Он мужчина. Но он тоже мучается.

- Да. У нас обоих пустота в жизни образовалась, провал какой-то. Тёмочки не стало, и наши с Давидом жизни словно провалились куда-то. Я даже просила его не приезжать больше, но он…

- Это хорошо, что он тебя не оставляет. – Я окинула кухню ещё одним взглядом. – Ты ведь одна живёшь?

- А больше и нет никого. Родители умерли, друзья как-то потерялись. Знаю, что сама в этом виновата, но я первый год никого видеть не хотела. Давид что-то делает, продукты привозит, даже домработницу нанял, а мне тяжело. Тяжело и его видеть, и деньги от него брать.

- Он о тебе заботится, это хорошо.

- Я иногда гоню его, а потом понимаю, что если Давид не приедет и не позвонит, то я, вообще, никому не буду нужна. – Маша произнесла это негромким, задумчивым голосом, а потом вдруг повернула голову и посмотрела на меня с интересом. – А ты что же, влюбилась?