Случайная - Екатерина Риз

Я заставляю Давида совершать глупости!

Я думала об этом до конца рабочего дня. По моему мнению, он и без меня с этим отлично справлялся, ещё до нашего с ним знакомства. Конечно, первое впечатление Давид Кравец производит совершенно иное, но, в конце концов, даже идеальный мужчина встал под общий со всеми особями своего пола знаменатель. Эгоист и параноик. Вот только понимание этого факта, совсем не остудило мои чувства, и с принятием решений я не спешила. Всё ещё ждала развития ситуации.

Хотя, какое развитие, если Давид, расстроенный и опечаленный, поспешил позвонить бывшей жене, а не мне. А та, как выяснилось, и рада стараться. Я, конечно, и раньше подозревала, что Алина не просто так бывшего мужа без конца подначивает, поддерживает его, так сказать, в тонусе своей язвительностью и остротами, и подобная тактика приносит хорошие плоды, не поспоришь. А теперь я знаю наверняка, всю изнанку нашей истории, и никакого места для себя в банке с пауками, в которой неожиданно оказалась, не нахожу. А что это значит? Правильно, что из этой банки пора выбираться. Я в последнее время всерьёз ощущаю себя на месте участника реалити-шоу, словно за стеклом живу. Все ходят, в глаза мне улыбаются, а сами исподтишка наблюдают за моей жизнью, всем интересно, чем же дело закончится. Когда мне официально дадут отставку. Ведь не может в реальной жизни случиться такого, чтобы Давид Кравец и какая-то девка с ресепшена! Наверное, его родственники и знакомые именно так обо мне отзываются.

- Что она от тебя хотела? – спросила Анька, улучив момент и оставшись со мной с глазу на глаз.

- Ничего особенного, - неохотно ответила я и, стараясь не встречаться с сестрой взглядом. – Просила оставить её мужа в покое.

- Ого. – Анька замолчала, обдумывала. Потом переспросила: - Они решили снова сойтись?

Я листала книгу заказов, без всякой необходимости, лишь бы что-то делать. Листала быстро, выдавая этим степень своей нервозности, но поделать с этим ничего не могла.

- Не знаю. Это их дело.

Анька потёрла кончик носа, на меня смотрела с сожалением.

- Она тебе хамила? – Я не ответила, а сестра кивнула, подтверждая собственные выводы. – Алина может, я знаю. За ангельской внешностью скрывается злая жаба.

Я не удержалась и зло хмыкнула.

- Правда? И что, все это знают, но предпочитают закрывать глаза на её недостатки?

Анька плечами пожала.

- Наверное. Мужики-то уж точно. А мы… мы что, мы молчим. Наше дело маленькое.

- Я тоже себя не на помойке нашла, чтобы выслушивать её оскорбления.

Анька беспокойно сдвинула брови.

- Ты с ней разругалась?

Герой из меня какой-то неправильный, когда врага в опасной близости нет, я переполнена желанием воевать.

- Нет, - созналась я, - но общаться с ней впредь, желания у меня не возникает.

Анька вдруг схватила меня за руку.

- И правильно, не ругайся, Лид, не надо. Они богатые, нам их не понять. Алина Потапова так и будет здесь желанным гостем, а тебя уволить могут. Не порти себе жизнь.

- Не буду, - буркнула я, совсем не порадовавшись доводам сестры. Ну почему в жизни всё так несправедливо?

Нижнеколоменский проезд, дом два, квартира восемь. Это где-то на окраине, старые дома. Дома ещё старше, чем наши панельные «хрущёвки». Вот только зачем я об этом думаю, если не собираюсь плясать под дудку Алины Потаповой и отправляться по этому адресу? Но имя некой Марии Кочергиной не давало покоя. Я гнала от себя эти мысли, гнала, но они заполняли ту пустоту, что появилась после ухода Давида. И я сейчас могла думать лишь о нём, об Алине Потаповой, а думать об этих двоих, тем более вместе, мне совершенно не хотелось, либо о неизвестной мне Маше. И о её роли в жизни Давида. Раз уж, как утверждает Алина, он из-за неё развёлся, значит, это была не просто интрижка. Как со мной, надо полагать. Но зачем-то меня поставили в известность об этой особе, вряд ли просто для того, чтобы лишний раз уколоть. Алина отчего-то посчитала, что мне нужно это знать. И что эта информация окончательно разрубит затянувшийся узел. По крайней мере, для меня.

Будь я немного умнее, не пошла бы на поводу у соперницы. Ведь мы соперницы, как ни крути, по крайней мере, пока Давид не появится и не поставит точку. Я не сомневалась, что это произойдёт, и непременно со мной, и ожидание сводило с ума. Именно поэтому я не могла мыслить трезво и во благо себе. Наверное, поэтому снова умолчала о том, что меня тревожит, и не сказала ничего Аньке. Та уехала после работы домой, успокоенная моими уравновешенными речами, я обещала, что не буду делать глупостей, и что работа для меня дороже романа с ненадёжным человеком. Ведь это даже не отношения, это роман. Правда, это были не мои слова, слова сестры, мне бы на них духу не хватило. Сейчас, по крайней мере.