Сладостное отступление - Кэтрин Коултер

– Он здесь, но я еще не говорила с ним. Кстати, я потолковала с Чарльзом о нашем проекте и спросила его совета.

– И что же он сказал?

– Ты это узнаешь, когда будешь танцевать с ним.

– Я просто в восторге, что Чарльз собственной персоной будет танцевать со мной! – съязвила Джиана.

Тут оркестр заиграл вальс, и Дерри промолвила:

– Джиана, твой муж так на тебя смотрит! Он просто очарован! Мне кажется, он хотел бы потанцевать с тобой.

– Алекс очарован?! – засмеялась Джиана. – Едва ли! Он просто боится, что я улизну от него.

– Что ж, я не отпущу тебя, пока он не подойдет к нам. Твоя талия все еще тонка, Джиана.

– Слава Богу. Позавтракаем завтра вместе, ладно? На десерт обещаю мороженое. Клубничное. Мне кажется, я никогда им не наемся. Алекса это раздражает.

– Лучше мороженое, чем маринованный лук! Значит, завтра завтракаем. Смотри, Дженифер идет с мистером Вандербильдом. У нее такой торжествующий вид!

Джиана усмехнулась, а затем повернулась к Алексу.

Вложив свою руку в его, она направилась в танцевальный зал. Почувствовав, что Сакстон нежно обнимает ее за талию, Джиана ощутила знакомый трепет. Она томно посмотрела ему в глаза, думая о том, что каждая клеточка ее тела стремится к этому человеку.

Как будто прочитав ее мысли, Алекс прошептал:

– Не принуждай меня делать это прямо здесь, Джиана. Дамы будут просто в ужасе, если ты потащишь меня в заднюю комнату.

– Они и так будут в ужасе, сэр, – медленно проговорила Джиана.

– Ты здесь самая красивая англичанка.

– Я здесь единственная, Алекс!

– Да? Надеюсь, ты права. – Прижав ее крепче, Алекс закружил Джиану по всему залу. Они грациозно обогнали другую пару, и это развеселило Джиану. Когда вальс кончился и Алекс отпустил Джиану, она разочарованно протянула:

– Ну-у… Мы разве не можем еще потанцевать?

– Если я буду еще танцевать с тобой, то остальные мужчины воспримут это как вызов, – с сожалением покачал головой Сакстон. – Мужья не должны быть так внимательны к своим женам. Вдруг о нас подумают, что мы влюблены? Ведь этого никогда не будет, правда?

Джиана взглянула ему прямо в глаза и ответила:

– Нет. Никогда.

Было уже совсем поздно, когда к ней подошел Чарльз Латимер.

– Вы сегодня необыкновенно хороши, миссис Сакстон, – заявил он. – Чем больше я на вас смотрю, тем больше соглашаюсь с Дерри. Вы действительно превратились в потрясающую женщину, хоть нравились мне еще тогда, когда были робкой девочкой.

– Это было очень давно, – сказала в ответ Джиана. – Вы слишком добры, сэр. И это ваша жена, а не я, сияет сегодня. Я рядом с ней, как негритянка рядом с ангелом.

Чарльз приподнял брови.

– Ну да, – произнес он, – с таким ангелом, которому было до того скучно на небесах, что он решил спуститься на грешную землю.

– Чарльз, неужели вы предпочитаете иметь рядом бессловесную тварь?

– Ваша логика ошарашивает, Джиана, – с улыбкой промолвил он. – Но знаете, я давно не видел ее такой воодушевленной. Даже моя дочь не раздражает ее в последние дни. Думаю, вы знаете, что все наши друзья просто уверены в том, что мы не в своем уме.

– Важно то, как к этому относится Дерри и вы сами, сэр, – покачала головой Джиана. – А все остальные пусть катятся к дьяволу!

– Возможно, вы и правы, но к такому положению дел надо привыкнуть. Мне, к примеру, теперь надо спрашивать Дерри, сможет ли она позавтракать со мной или у нее дела!

– Боюсь, сэр, завтра она занята.

– А вы не возражаете, если мы станем обсуждать деловые вопросы танцуя? – улыбнулся Чарльз.

– Нет, конечно, если только я не начну сбиваться с ритма.

– Дерри говорила мне, что вы хотите сотрудничать с мистером Маккормиком, – начал Латимер, когда они закружились в танце. – Она также сказала, что вам нужно пятьдесят тысяч и что ваш муж отказывается ссудить вас деньгами.

– Это так.

– Трудно ответить сразу, но, если ваши расчеты верны, это могло бы меня заинтересовать при условии, что в случае неудачи я получу, скажем, сто тысяч из вашей части доходов.

– Вы просите слишком много.

– Да, – подумав, ответил Чарльз, – но я должен как-то обезопасить себя: речь ведь идет о большой сумме.

– Мне надо подумать. Вы могли бы подготовить бумаги и завтра прислать их мне?

– Конечно.

– Алекс сказал, что ни один банкир не заинтересуется моим предложением. Вы делаете это для Дерри?

– Отчасти. И я уверен, что ваш муж не будет в восторге от такого соглашения. Но я бизнесмен и готов рискнуть…

* * *

– Ну, принцесса, – заговорил Алекс, подойдя к Джиане через несколько минут, – вижу, твои глаза горят, как сапфиры. Многих удалось покорить?

– Да, – ответила она, отводя глаза в сторону, – это был вечер завоеваний. – И она украдкой улыбнулась Чарльзу Латимеру, который танцевал с Дерри.

– Надеюсь, в числе покоренных нет Латимера?

– Почему ты не любишь Чарльза, Алекс? – с любопытством спросила она.

– Тебе довольно знать, что мы предпочитаем держаться подальше друг от друга.

– Дорогая миссис Сакстон! – внезапно раздался возглас.

Джиана повернулась и увидела перед собой огромного мистера Маккормика.

– Наверное, ты хочешь поговорить с мистером Маккормиком с глазу на глаз, – сказал Алекс. – Увидимся позже.

«Очень мило с твой стороны, Алекс, – подумала Джиана, – но я не откажусь от своего соглашения». Взглянув на своего собеседника, она с улыбкой сообщила, что достанет деньги к концу недели.

– Замечательно, моя дорогая, – загремел мистер Маккормик. – Но сегодня я не собираюсь говорить о делах. Хочу пригласить вас на танец. Даже такому старому медведю, как я, хочется иногда поплясать с очаровательной партнершей.

* * *

…Один лишь Герберт бодрствовал, когда поздно ночью они приехали домой.

– Проводите миссис Сакстон наверх, Герберт, – приказал Алекс, – а мне еще нужно кое-что сделать. – Алекс торопливо направился в библиотеку. – И ступайте поскорее спать, Герберт. Сколько раз я говорил, чтобы вы не дожидались меня.

Через полчаса Алекс тихонько пробрался в спальню. Не обнаружив Джианы в постели, он, к своему; удивлению, увидел, что она спит в большом кресле у камина. Она успела снять лишь платье, оставшись в нижних юбках и белье. В руке она держала домашнюю туфлю. Густые черные волосы оттеняли мраморную белизну ее кожи.

– Дурочка, – еле слышно прошептал он, – почему ты не захотела уйти раньше?