Коэффициент поцелуя - Хелен Хоанг

Галстук упал на землю, и Майкл стал расстегивать верхние пуговицы на рубашке, словно воротник душил его. Он прикрыл глаза ладонью, прерывисто дыша.

Стелла нерешительно шагнула к нему. Прикоснувшись к его лицу, она почувствовала, что по щекам Майкла текут горячие слезы. В ее горле стоял такой огромный ком, что она не могла говорить, поэтому просто обняла его за шею и изо всех сил притянула к себе. Майкл зарылся лицом в ее волосы и тоже обнял.

– Ты не виноват, что твой отец так ужасно поступил, и ты совсем на него не похож, – прошептала она. Неужели он действительно мог так считать?

– Будь я дома, я бы заметил и остановил его.

– Ш-ш-ш-ш-ш. – Стелла запустила пальцы ему в волосы. – Даже если бы ты был дома, ты ничего бы не узнал, пока не стало слишком поздно. Он обдурил стольких людей. В этом ему нет равных.

Майкл сжал ее чуть крепче и поцеловал в щеку. Когда он заговорил, голос его был чистым и глубоким:

– Безумнее всего то, что после всего, что он натворил, несмотря на то, как я его стыжусь и ненавижу, я все еще по нему скучаю. Это же мой отец. Мой папа – лживый преступник-изменщик, но я его люблю.

У Стеллы не было слов, чтобы утешить Майкла, и она продолжала обнимать его. Что обычно говорят, когда кому-то так плохо? Она могла лишь прижиматься трепещущим сердцем к его сердцу, чтобы разделить боль.

Спустя секунду и еще целую вечность, Майкл отодвинулся от Стеллы. Вытирая слезы со щек, он сказал:

– Я принял твое предложение, потому что хотел помочь тебе решить проблему, и теперь уже ясно, что мы с этим справились. Ты готова к настоящим отношениям. Если какой-то придурок не захочет иметь с тобой дел только из-за аутизма, значит, он тебя не заслуживает. Слышишь меня? Тебе нечего стыдиться.

Кровь отхлынула от ее лица, сердце замерло.

– Ты знаешь?

Майкл слегка улыбнулся.

– Я понял это после первого вечера у моей мамы.

Так он был в курсе все это время? Хорошо это или плохо? Стелла не знала.

– Ты хочешь уйти? – Она слышала свой голос со стороны.

– Пора двигаться дальше, Стелла. Мы не сможем дать друг другу все, что нам нужно.

Она сразу поняла, что Майкл имеет в виду ее, что это она дает ему недостаточно. Из-за того, кто она, из-за ее работы, из-за ее расстройств и странностей, из-за ярлыка.

Ее затянуло в пучину черной безнадеги. Как же наивно было надеяться, что она сможет его соблазнить. Подбородок девушки затрясся, и она прикусила нижнюю губу изнутри, чтобы унять дрожь.

– Понятно.

Майкл погладил пальцами ее щеку и убрал локоны с лица за ухо.

– Тебе нужно нечто большее, чем просто секс, а я не могу тебе этого дать.

Стелла смотрела себе под ноги. Может, для него это и был просто секс, но, как бы жалко это ни звучало, ей это казалось любовью.

Он провел теплыми ладонями по ее холодным рукам и сжал ее ладони.

– Спасибо тебе за эти месяцы. Для меня они стали особенными.

Недостаточно особенными.

– Спасибо, Майкл. За то, что помог мне справиться с волнением.

– Обещай, что не будешь больше нанимать мужчин по вызову.

– Больше не буду. Обещаю. – Другие мужчины по вызову были ей не нужны.

– Умница. – Он поцеловал ее в макушку. – Я пойду.

– Я могу отвезти тебя домой. – Она еще не была готова расставаться с ним.

– Лучше я вызову такси. Хочу забрать вещи из твоего дома, а это лучше сделать не в твоем присутствии. Береги себя, хорошо?

– Хорошо.

Он вытащил из карманов ее брелок, смартфон и карты и протянул ей.

– Прощай, Стелла.

– Прощай, Майкл.

Стоя неподвижно и молча, словно статуя, она смотрела ему вслед. А потом развернулась и пошла в клуб. Ей хотелось домой, но Майклу нужно было спокойно собрать свои вещи. Больше никаких вариантов не было. От мысли о том, что они могут встретиться на парковке или на дороге, ее глаза наполнились свежими слезами.

Лучше вернуться за стол. Хоть это и последнее место, где ей хочется сейчас быть.

Заглянув в уборную и поправив макияж, насколько она умела, Стелла села за столик.

– А где Майкл, Стелла, дорогая? – тихо спросила ее мама.

– Ушел. Мы только что расстались.

Филип фыркнул.

Ализа, которая сидела по другую сторону от пустого стула Майкла, одарила Стеллу сочувствующим взглядом и опустила руку ей на плечо.

– Милая, таким мужчинам, как он, нужна свобода.

Стелла молча сбросила руку Ализы.

Отец недовольно прищурился. Она знала, как он не любит любых проявлений невежливости.

– Все к лучшему.

В кои-то веки у матери не нашлось слов. Она просто обеспокоенно смотрела на Стеллу.

– Ты достойна лучшего, – добавил Филип. Судя по его прямому взгляду, под «лучшим» он подразумевал себя.

Стелла так сжала пальцами коленки, что костяшки побелели. В ее груди кипели эмоции, пытаясь вырваться наружу, но она сдерживала их внутри.

– Согласен, – сказал папа. – Я не увидел в этом мужчине ничего хорошего.

Ее внутренности резануло болью, и чувства вырвались из-под контроля.

– Значит, ты плохо смотрел. Он не бездельник. И не лентяй. Есть вещи поважнее страстей и амбиций. Он бросил карьеру, чтобы заботиться об умирающей от рака матери. Он человек, который готов на любые жертвы ради любимых, на любые. Он исключительно достойный человек.

И она оказалась ему не нужна.

Лицо отца помрачнело.

– Но почему он прямо не сказал?

– А с чего бы ему делиться этим с людьми, которые смотрят на него свысока?

– Я не…

– Хватит, Эдвард, – перебила его мама. – Всем было очевидно, о чем ты думаешь. Ты хочешь видеть рядом с ней кого-то мотивированного, сосредоточенного на карьере, кого-то, кто смог бы о ней позаботиться. Похоже, ты не видишь, что она достаточно самостоятельна и не нуждается в финансовой поддержке. Стелла, милая, идем отсюда. Этот шум меня раздражает.

Мама протянула ей руку, и Стелла взяла ее, позволила вывести себя в пустой гостиный уголок прямо на выходе из банкетного зала. Почетное место на низком кофейном столике занимал массивный букет из ивовых веток с каллами.

Стелла провела пальцем по лепестку цветка, прежде чем сесть и закрыть глаза. Здесь было гораздо тише, и напряжение слегка отступило. Но боль в сердце не уменьшалась. Наоборот, она набирала вес и стремилась наружу, разрушая все безысходностью и чувством поражения. Мягкая мамина рука опустилась ей на ногу, и Стелла открыла глаза.