Самая желанная - Мэри Джо Патни

Джервейза не было уже почти три недели, и каждый день становился для Дианы настоящим испытанием. И ее состояние отнюдь не облегчалось тем, что Джоффри постоянно говорил о лорде Сент-Обине, верховой езде, а также спрашивал, когда виконт вернется. По ночам Диана сжимала в руке маленькую латунную статуэтку богини Лакшми и готова была молиться любому богу, который услышал бы ее просьбу и вернул ей Джервейза.

К счастью, было начало лета, а в такое время года легче переносить одиночество и неизвестность. В день летнего солнцестояния Диане исполнилось двадцать пять лет, и домашние устроили в ее честь вечеринку – Эдит испекла нежные, таявшие во рту пирожные, а Мадлен подарила ей прекрасную музыкальную шкатулку в форме соловья. Джоффри же подарил шарф и букетик цветов. Шарф идеально подходил ей, так что, вероятно, его выбрала Мадлен, а цветы в букете были немного вразнобой – по-видимому, мальчик выбирал их сам. Диана крепко обняла всех троих – что бы она делала без сына и подруг!

Утро следующего дня встретило ее ясным ярко-голубым небом – летний день был такой, какие на сырых Британских островах выпадают всего несколько раз в году. В такой чудесный день легко было поверить, что скоро вернется полный страсти Джервейз и будет так же рад ее видеть, как она его.

Диана предложила Джоффри пойти вместе с ней на рынок, и мальчик с радостью согласился. Она взяла корзинку и составленный Эдит список покупок («Если найдете малину, купите несколько кварт, и я сделаю заготовки… Проверьте, чтобы курица была молодая»…). После того как они наняли кухарку-француженку, Эдит все равно не позволила полностью отстранить ее от кухни.

Джоффри был в приподнятом настроении и непринужденно лавировал между пешеходами и экипажами как настоящий лондонец. Диана смотрела на него и радовалась. За последние полгода припадков у него было меньше, и иногда она даже осмеливалась мечтать, что они с возрастом пройдут совсем. Пока они шли к рынку, Джеффри смеялся и болтал, прыгая взад-вперед, – таким образом получалось, что он покрывал вдвое большее расстояние, чем Диана. Подходя к рынку, мальчик задал вопрос, который задавал по меньшей мере раз в неделю:

– Мама, как ты думаешь, лорд Сент-Обин скоро вернется?

– К сожалению, Джоффри, я не знаю. Он может вернуться и завтра, и через месяц, и… – Диана вдохнула и сказала то, чего до этой минуты никогда не произносила: – А может быть, никогда не вернется.

– Никогда? – Джоффри в испуге посмотрел на мать. – Но почему он не захочет вернуться?

– Дело не в том, что не захочет. – Диана снова вздохнула. – Но это его путешествие очень опасное… Бывает, корабли тонут… Случается и всякое другое… К тому же идет война, – добавила она.

Джоффри ненадолго задумался, потом спросил:

– Ты собираешься выйти за него замуж?

Не зная, что сказать, Диана ответила вопросом на вопрос:

– А почему ты спрашиваешь?

Она в очередной раз вздохнула. Ведь если мальчику приходили в голову такие мысли… Ох, это могло означать только одно – начинались сложности. Именно те, которых она давно уже опасалась.

Джоффри пнул ногой камешек на мостовой и в задумчивости проговорил:

– Когда мы были в Обинвуде, вы почти все время проводили вместе…

Диана опасливо взглянула на сына. Интересно, знал ли он, насколько много времени они проводили вместе. Но Джоффри, похоже, не понимал, о чем сейчас думала его мать.

– Мне показалось, что вы друг другу нравитесь, – добавил мальчик.

– Если люди друг другу нравятся, это не всегда приводит к браку, – сказала Диана, тщательно подбирая слова, и, не удержавшись, спросила: – А ты бы хотел, чтобы лорд Сент-Обин был твоим отцом?

Джоффри нахмурился, надолго задумавшись. Наконец, пожав плечами, ответил:

– Не знаю…

– Но он ведь тебе нравится?

– Да, но… – Джоффри внезапно остановился, чтобы погладить дружелюбную дворняжку.