Профессорская дочка - Юлия Николаевна Николаева

– Я помню, ты сказал, что не хочешь меня держать на привязи, – произносит она, – что неизвестно, сколько понадобится времени… Но я готова ждать сколько угодно. Я без тебя не могу. Честно пыталась.

Так одновременно счастливо и погано я себя еще не чувствовал. Прижимаю ее к себе, снова и снова целуя. Наверное, мы могли бы так и стоять, если бы не отец. Кашлянув, спрашивает:

– Машина где?

– Возле выхода почти, чуть правее, – говорю по инерции и добавляю. – Там Марина.

Слова сгущаются, создавая напряжение, но папа только усмехается, щелчком запуская окурок в урну.

– Вот и отлично. Догоняйте.

Как только он отходит, Аля начинает торопливо говорить, поправляя шапку:

– Я сняла номер в хостеле, доеду на метро, так что ты не переживай. Я понимаю, что в любом случае нужно время… Пусть лучше Марина меня не видит. Я на пять дней, потом обратно. Ты иди, а как освободишься, звони, встретимся.

Она замолкает, нервно поправляя лямки рюкзака за спиной, я молча ее разглядываю, не могу налюбоваться. Глупенькая, неужели она правда думает, что я отпущу ее домой? Но с Мариной действительно лучше поговорить до встречи. После новогодних праздников она изменилась, стала задумчивой и необщительной, улыбается, но от разговора старается ускользнуть. Боюсь, как бы опять чего не надумала себе. Прежде чем заводить разговор об Але, стоит понять, что там у дочери вообще на уме.

– Давай кофе выпьем, – говорю ей, она радостно кивает и робко берет меня за руку.

Маленькая узкая кофейня пахнет слоеным тестом куда больше, чем кофе. Народ снует туда сюда, пока мы, забившись в угол за стойкой у окна, смотрим на кирпичную стену напротив. Молча пьем кофе, то и дело касаясь друг друга. И это лучший момент, пожалуй, с того, как Марина пришла в себя.

Да что говорить, эта занюханная кофейня – теперь мое любимое место в городе. Через пятнадцать минут раздается звонок от отца.

– Да, – снимаю трубку, вздыхая.

– Ну где вы там, мы вас ждем, – отвечает он, и я настораживаюсь. Аля тут же выпрямляется, глядя с тревогой. Она, кажется, научилась распознавать каждую мою эмоцию.

– В смысле мы? – задаю вопрос.

– Я и Марина, конечно же.

– Пап… Ты ей сказал? Ты что? – в голове тут же ворох мыслей и тревога. – Как она отреагировала?

– Ох, Ром, ну не будь ребенком. Я же сказал, мы вас ждем.

Несколько секунд молчу, осмысливая услышанное. Вот так просто? Да быть не может.

– Ну давайте, чего там морозиться, дома наговоритесь, – подытоживает папа и кладет трубку. Я перевожу растерянный взгляд на Алю.

– Что там? – спрашивает она. Качаю головой, криво усмехаясь.

– Не знаю. Отец, кажется, донес до Марины мысль, что я с тобой.

– Как это? – удивляется она. Пожимаю плечами, беря ее за руку.

– Там разберемся.

Через пять минут мы подходим к машине, отец курит, Марина стоит рядом, перепрыгивая с ноги на ногу. Увидев нас, замирает, переводит взгляд на мою руку, сжимающую Алину, и обратно на меня. Натягивает улыбку.

– Ну поехали? – отец выбрасывает окурок и открывает водительскую дверцу. – Не против, если я поведу?

Маринка садится спереди, показывает дорогу, мы с Алей сзади, молчим, смотрим друг на друга и не разжимаем рук. Я, наверное, выгляжу, как тупой малолетка, запавший на девочку так, что в рот ей заглядывает. Но мне плевать. Я балансирую на грани двух мыслей, одна из которых сводит меня с ума. Как я мог отпустить Алю? Как мог всерьез решить, что так лучше? Собственноручно утопил наше с ней счастье. Она ведь не одна из многих. Не проходная в моей жизни, я это понял уже давно. И все равно расстался, гонимый страхами за Марину. Я наклоняюсь и целую Алю в висок, шепча вторую мысль:

– Я люблю тебя, Аль.

Чувствую, как она напрягается в моих руках, а потом утыкается носом мне в грудь. Ничего не говорит, но мне и не нужен ее ответ. Я его чувствую.