Профессорская дочка - Юлия Николаевна Николаева

Она поднимает на меня глаза, а я просто ошарашена.

– Саша мне рассказал о вас, о всем случившемся, – подтверждает Кристина мои мысли, я краснею. – Я очень удивилась, я даже не знала, что Рома здесь…

– Я не хочу об этом говорить, извини, – выдаю на одном дыхании, потому что любые мысли, а тем более разговоры о Гордееве причиняю боль. Да и что мне скажет Кристина?

– Я не осуждаю, ты не думай. Понимаю, за что в него можно влюбиться. – Она снова грустно улыбается.

– Но ты не влюбилась, – все же срывается у меня.

– Не влюбилась, – кивает Кристина. – Я была юная, мне хотелось всего и сразу, а Рома… – Кристина усмехается. – Сложно встретить более ответственного человека, чем он. Я согласилась попробовать, но… – Она еще немного молчит, но теперь я жду с интересом. – Но мне действительно не нужна была семья, муж, ребенок. Я… Я не хотела всего того, что он мне навязывал. Честно пыталась, но не находила в себе любви ни к Марине, ни к Роме… Я была молода и безрассудна, потому и сбежала.

– И не жалеешь?

Кристина некоторое время смотрит перед собой, вздыхает.

– Нет, – говорит, а я удивляюсь. Как нет? Как же так? Не будет истории про то, что жалела, страдала, мучилась, но не решилась вернуться? – Удивлена? – мягко улыбается Кристина. – Я понимаю, это очень эгоистично. Но им действительно лучше без меня. Я это знаю. Конечно, когда Саша рассказ о случившемся, я не могла не отреагировать… Хотела позвонить Роме. И не стала. Потому что я не часть их жизни, я там просто не нужна. У меня своя жизнь, у них своя.

– Папа ведь не знал о Марине? – не удерживаюсь я. Кристина кивает, поджав губы.

– Ну я далеко не идеальна, – разводит руками, – а твой отец мне дорог. Я промолчала, но правда все равно всплыла. Саше было трудно это понять, как и тебе. Я объяснила, как могла. Он принял мою позицию. Наверное, он просто слишком сильно меня любит.

Я отвожу взгляд, чтобы не выдать себя – наверное, когда любишь, то готов принять и простить многое. Даже то, что, кажется, никогда бы не простил раньше. Не мне судить Кристину, точно не мне. Это ее выбор, ее жизнь.

– Я сбежала, чтобы дать себе шанс стать счастливой, – продолжает женщина. – Себе, Роме, Марине. Потому что вместе мы не были счастливы. Наверное, я просто не создана для того, чтобы быть матерью, – Кристина импульсивно кладет руку себе на живот, но тут же ее убирает. – Ну и достаточно эгоистична. Но знаешь, – она поднимается и делает шаг в сторону двери. – Иногда нужно быть эгоистичным, чтобы стать счастливым. По крайней мере, попытаться стать.

Кристина выходит, тихо прикрывая за собой дверь, а я сижу, глядя в стену, прокручивая сказанное ею. У медали всегда ведь две стороны, и у каждого своя правда. Действительно, были бы они счастливы, если бы Кристина осталась в семье? Не привело бы это к худшим последствиям? Неизвестно. По крайней мере, ей достает сил отвечать за свой поступок, а не пытаться оправдываться.

Странно вот так слушать о Роме и узнавать в том парне, которого знала Кристина, мужчину, которого знаю я. Но в одном она права – от ответственности он не бегает. Наоборот, сам за ней носится. Взял всю вину за случившееся с Мариной на себя и теперь пытается исправить. Как может. Разве имею я право винить его за это?

Снова открываю мессенджер, Рома больше не появлялся. Я могу эгоистично написать ему. Что угодно, хоть поздравление, просто привет даже. Он ответит, я знаю, что ответит. Потому что верю всему тому, что он говорил мне. Но что будет дальше? Готова ли я встать между ним и дочерью? После всего?

Закрываю мессенджер и кладу телефон на тумбочку. Раздевшись, выключаю свет и залезаю под одеяло. Закрываю глаза. Я очень хочу быть счастливой рядом с Ромой, но проблема в том, что я не готова заставлять его жертвовать. А значит, все правильно. Он там, я здесь. Нас больше нет. Нет.