Профессорская дочка - Юлия Николаевна Николаева

Сжимаю кулаки, но тотчас разжимаю обратно. Кто бы что ни говорил, а моя вина есть, и немалая. Она же к этому подонку потянулась именно потому, что я отстранился. Не хватало моей заботы, тем более новый город, никаких друзей… А Дима с сестрой на контрасте сразу стал выделяться. Вот и потянулась к нему. А этот урод ей воспользовался, чтобы отомстить мне. Да, может, я перегнул палку, подрубив ему преподавание, но он поступил подло, растоптав чувства тех, кто мне дорог. И почти загнав в могилу мою дочь.

– Знаешь, все было так романтично… Я даже не ожидала… Никак не могла подумать, что это только игра. Потом он пришел и сказал, что между нами все кончено. Он любит Алевтину, а в институте такая ситуация, что ты ее непременно бросишь, и он хочет быть с ней рядом… Я не знаю, что на меня нашло… Напилась, поехала в мебельный… Ничего не помню толком. Прости, пап, прости.

Она вдруг начинает плакать, а я прижимаю ее к груди в попытке как-то помочь. А потом просто перестаю эти попытки искать, сижу, давая выплакаться, глажу по спине. Она утихает быстро, отстраняется, вытирая глаза, выдавливает улыбку.

– Прости меня, Марин, – говорю тихо. – Я должен был тебя уберечь.

– Пап, я уже взрослая, и должна сама думать. Нельзя со мной носиться, как с младенцем. Ты и так много делаешь. Отказался от себя ради меня. Поверь, для меня это много значит. Но дед прав, это лишнее. Я просто не могла тогда нормально оценивать. И… Ну я не думала, что ты на самом деле влюбился в нее.

Почему-то эти слова вызывают у меня смущение. Как будто я какую-то оплошность допустил, программа дала сбой, и что теперь с этим делать, неясно. Гордеев влюбился, бейте сигнал тревоги.

– Нет, это здорово, – Марина улыбается. – Но немного необычно. Не могу представить, как вы будете…

– Да я и сам не могу, – усмехаясь, качаю головой. – Для меня это все не меньшая неожиданность.

– Ладно, – она легонько толкает меня в плечо, – иди к ней. Давай, давай, я же понимаю, что ты соскучился.

Встав, быстро целую дочь в макушку и выхожу из комнаты. Аля в кухне с отцом на пару заваривает чай. Останавливаюсь, наблюдая за ними.

– А я вам говорю, лучше черный, – говорит она ему. Вот наивная ведь. Разве ему что докажешь? – Вот тут мята есть, как раз успокаивает.

– Ладно, черт с тобой, – машет он рукой, Аля довольно кивает, поворачивается и замирает на месте, сразу смущаясь. Ну вот как так, с отцом моим, этим скрягой, нормально, а со мной…

– Ну как Марина? – спрашивает тихо. Папа забирает у нее из рук коробку с чаем, но девушка уже это не замечает.

– Пойдем погуляем немного?

Аля, спешно кивнув, идет в прихожую.

До улицы мы молчим. Я беру ее за руку, медленно идем со двора. Мороза уже не чувствую, ничего не чувствую, кроме того, что Аля рядом.

– Я должен попросить прощения, Аля, – говорю и чувствую, как она крепче сжимает мою ладонь. – Я не имел права делать выбор за нас двоих. Вроде как предложил вариант, а по факту расстался.

– Давай не будем об этом, – просит она, я киваю. Тогда о чем?

– Оставайся со мной, Аль.

Она останавливается, глядя на меня.

– А как же моя учеба?

– Я договорюсь, окончишь в Москве, или переведись на заочное, если не хочешь здесь. Только оставайся.

Ее губ касается легкая улыбка.

А потом она тихо спрашивает:

– Насовсем?

Внутри, у сердца, становится тепло.

– Насовсем.