Райский - Э. М. Сноу

Она смеется, и я снова сосредоточилась на еде. Я не была голодна, я никогда по настоящему не была голодна во время этих дерьмовых ужинов, но если бы я хотя бы не попыталась что-нибудь съесть, когда была с ней, я бы ее разозлила.

И я не собиралась злить эту мстительную психопатку.

Когда я впервые приехала, чтобы встретиться с ней, я волновалась, что она расскажет мне о Сэйнте, но она еще ничего не сказала о нем. Интересно, знает ли она вообще, что мы все еще были вместе? Ну, за исключением пятницы, конечно. И вчера. На самом деле, я не получала вестей от Сэйнта с вечеринки у Гейба, так что, возможно, я зря волновалась. Может быть, он пожалел, что рассказал мне все, что у него было, и на этот раз мы действительно закончили.

— И так, скажи мне, как дела в школе? — спрашивает она, как будто она нормальная мама, и это нормальный ужин, а не общение, навязанное мне шантажом и угрозами убийства.

— Все в порядке, — говорю я, пожимая плечами.

Ее глаза впиваются в меня.

— Просто в порядке? Мэллори, я ведь сказала, как важно для тебя хорошо учиться в школе, не так ли?

В ее тоне слышится предупреждение, что я была бы идиоткой, если бы не прислушалась.

Тяжело вздохнув, я бормочу: — Не волнуйся. Я все еще получаю одни пятерки.

Она одаривает меня почти облегченной улыбкой.

— Это превосходно. Я очень горжусь тобой.

Чушь собачья, но я с этим не спорю. Вместо этого я подумываю о том, чтобы спросить ее о Дженн. Она за весь вечер ни словом о ней не обмолвилась, и я начинаю немного беспокоиться по этому поводу.

— Нора, когда я смогу снова увидеть маму? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком требовательно.

Она не отрывает взгляда от своей еды.

— Зачем тебе нужно ее видеть?

— Я… я просто хотела бы поговорить с ней. Одна.

Это смелая просьба, но я задерживаю дыхание и жду ее ответа.

Она смотрит на меня и качает головой.

— Это будет невозможно.

Я хмурюсь.

— Почему нет?

— Дженн выполняет для меня задание, — легкомысленно отвечает она.

— Она не вернется еще некоторое время.

Я чувствую, что она лжет, но я слишком большая трусиха, чтобы обвинять ее в этом. Мой разум начинает лихорадочно соображать, все ли в порядке с Дженн.

Черт, она вообще жива?

Неужели эта сука позволила ей передозироваться или, что еще хуже, убить ее саму?

Я хочу потребовать ответов, но я знаю, что сделаю только хуже для Дженн и для себя, если попытаюсь заставить Нору рассказать больше, чем она хочет. Она нестабильна и непредсказуема, и мне нужно быть осторожной, когда дело доходит до нашего взаимодействия друг с другом.

Хотя я оставляю эту тему и остаюсь осторожной со своими словами до конца ужина, мое беспокойство сжигает меня.

Я молюсь, чтобы она не причинила вреда Дженн, но я также молюсь, чтобы она не знала о нас с Сэйнтом.

Если она может причинить вред своей единственной сестре, которая так многим пожертвовала, чтобы помочь ей спланировать свою месть, никто не знает, что она сделает с непослушным ребенком, который в основном для неё незнакомец.

На следующее утро я всерьез подумываю о том, чтобы просто остаться в своей комнате и спрятаться на весь день.

Между угрожающим присутствием Норы и поразительными откровениями Сэйнта, я не знаю, как смогу сосредоточиться на учёбе. Поскольку я не могу забыть предупреждение Норы продолжать заниматься своими учебными занятиями, я неохотно готовлюсь к этому дню и направляюсь к своей двери.

Когда я открываю ее, то издаю удивленный писк.

Сэйнт стоит в коридоре и ждет меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Он смотрит на меня, как на идиотку.

— Провожу тебя в класс.

Я почти указываю, что в пятницу ему определенно было не до меня, но я так рада его видеть, что не говорю ни слова.

— Хорошо. — Я киваю и сглатываю комок в горле. — Пойдем.

Он отступает в сторону, чтобы дать мне место переступить порог. Я закрываю за собой дверь и запираю ее, и мы молча идем по коридору к лифту. В голове у меня все кружится, пока я пытаюсь придумать, что бы ему сказать. Я должна что-то сказать. Что-нибудь. Мы не закончили все хорошо в пятницу вечером, и я причинила ему боль.

Это преследовало меня все выходные.

И все же, как и тогда, я не могу придумать ничего полезного, чтобы сказать сейчас.

Когда мы входим в лифт и двери закрываются, я, наконец, выпаливаю: — Прости за пятницу.

Он едва бросает на меня взгляд, его лицо — маска холодного равнодушия.

— Что было в пятницу?

Его ответ застает меня врасплох.

— Вечеринка. О том, что ты сказал мне в ванной.

Он неловко пожимает плечами, но я вижу, как его кулаки сжимаются по бокам.

— Это не имеет значения

— Имеет. Ты поделился чем-то действительно личным, ужасным опытом, и я не ответила так, как должна была, потому что…

— Ты отреагировала именно так, как подсказывали тебе твои инстинкты, — перебивает он.

Его тон спокойный, почти скучающий, но в нем есть скрытая грань, которая дает мне представление о ярости, бурлящей под поверхностью.

— Не беспокойся об этом

— Сэйнт…

В этот момент двери лифта звякают и открываются, и он выходит, а я следую за ним по пятам.

Он идет слишком быстро, чтобы я могла поддерживать с ним разговор, но не так быстро, что я не могу поспевать за ним, делая легкую пробежку, когда мы направляемся в обеденный зал.

Я игнорирую взгляды, когда мы входим внутрь. Нас с Сэйнтом видели вместе уже несколько недель. Я не понимаю, почему все до сих пор так очарованы нами.

— Ты можешь притормозить?

К моему удивлению, он останавливается и нацеливается на меня.

— Мы не говорим о вечере пятницы, — заявляет он жестким тоном. — Я не должен был беспокоить тебя своим дерьмом

— Ты не беспокоишь, потому что я…

— Брось это

— Хорошо, — бормочу я. — Прости. Я брошу это.

Он решительно кивает головой.

— Хорошо. А теперь давай, блядь, позавтракаем, пока у нас не кончилось время.

Как обруганный ребенок, я следую за ним к линии буэта. Я даже не могу злиться, что он мной командует. Не в этот раз.

На этот раз я это заслужила.

В течение следующих двух дней между мной и Сэйнтом