Тьма в его сердце - Селина Аллен

– Салли довольно, – грозно сказала Аманда, – покинь отель, иначе я попрошу охрану помочь тебе.

Но Салли ее не услышала, она приблизилась ко мне и сказала, так громко, что, наверное, слышали все посетители, благо их в такое ранее утро было не много в зале.

– Чтобы ты знала, я не просто оказывала ему «непозволительные знаки внимания», – передразнила она меня, – мы с ним трахались как кролики, прямо у тебя под носом. – Она засмеялась. – Так что у меня были личные отношения не только с Эриком, но и с твоим Блейком.

– Давай Макс, выведи ее, совсем уже чокнулась. – Голос Аманды вернул меня в реальность. Макс – сотрудник службы безопасности схватил Салли и выпроводил из зала, видимо Аманда все-таки вызвала охрану.

Несколько секунд я пребывала в полной прострации, переваривая слова бывшей официантки.

«Но и с твоим Блейком».

Блейк не был моим.

«Мы с ним трахались как кролики, прямо у тебя под носом».

– Селеста, вы в порядке? – осторожно поинтересовалась Аманда. – Салли, она…

– Она больше не попадет в отель, передай это охране, – перебила я девушку.

Мне вдруг стало жарко, тяжело вздохнув, я развязала пояс пальто.

– Аманда, мне нужны четыре жаренных сэндвича с сыром к семи вечера. Два со шпинатом и два с… Пусть Пьер сделает с индейкой.

Аманда кивнула.

– Поняла мисс Хэтфилд.

Развернувшись, я направилась к себе в офис.

Салли только что сказала, что имела отношения не только с Эриком, но еще и с Блейком. С тем Блейком, с которым мы не обсуждали то, что происходит между нами, и не давали этому названия. С тем Блейком, который вот уже на протяжении целого месяца общается со мной и приглашает на встречи, которые он не при каких обстоятельствах не желает называть «свиданиями». С тем Блейком, который является эгоистом и бабником, который ни за что в жизни не привязал бы себя к единственной девушке. Ну и наконец, с тем Блейком, с которым я никогда не была искренней, которого я обманываю, ради глупой договоренности с подругой.

С этим Блейком я была, и этот Блейк продолжал спать с другими, после того, как доставлял меня в отель.

Зайдя в кабинет, я первым делом сбросила с себя пальто и повесила его в шкаф, затем пригладила руками рубашку, и расчесала волосы.

Он ничего мне не должен, я ничего ему не должна. Именно это, как мантра, крутилось в моей голове снова и снова. Но в груди все равно не прекращалась ноющая боль. Сердце стучало о ребра, как загнанная в клетку птица. И кажется, появилось это неприятное ощущение вокруг носа, которое предвещало слезы.

Нет, плакать из-за Блейка, с которым мы даже не вместе? Вот еще!

Но если мы не вместе, то что из себя представляют наши отношения? Как я могу это обозначить? На дружбу это не было похоже. На нормальные любовные отношения тоже.

В кармане моего пальто зазвонил телефон. И тогда я поняла, что какое-то время просто стояла у шкафа и смотрела в одну точку, размышляя о своем.

Нет, так продолжаться не может.

Я вытащила из кармана телефон. Звонил Блейк. Настроение упало до нуля.

Сбросив звонок, я заняла свое рабочее место и принялась просматривать документы, которые на моем столе оставила Лина.

Снова зазвонил телефон. Блейк не собирался успокаиваться, он ведь всегда добивается своего. Но кому-то нужно было прекратить это.

Я сбросила вызов и выключила телефон.

Блейк может катиться к черту.

***

Запах сэндвичей растекался по всему этажу. Пакет в моих руках все еще был горячим.

Окинув нерешительным взглядом большую светлую дверь, я сделала вдох и тихо постучалась.

Надеюсь, сегодня миссис Скотт будет в хорошем настроении.

Дверь сразу отворилась, но на пороге показалась не Дороти, а какая-то женщина, на вид ей было около сорока лет. Смуглая кожа, карие глаза и темные короткие волосы, собранные в низкий хвост.

– Здравствуйте, – нерешительно сказала я. Затем обернулась, чтобы удостовериться у правильной ли двери я стою. На просторном этаже было только четыре двери, две в правом крыле, две в левом. Я точно не могла ошибиться с дверью.

– Вы к кому? – спросила женщина.

– К Дороти, вернее, я принесла ей сэндвичи, – сгорая от неловкости пояснила я.

В глазах женщины отразилось понимание.

– Аа, вы должно быть соседка Дороти? Джессика?

– Джоанна, – поправила я.

– Да, Джоанна, прошу прощения, – она отошла, придерживая дверь, – проходите.

Я замялась на пороге.

– Не думаю, что миссис Скотт будет рада моему приходу. Мне бы только передать сэндвичи.

– Фелиция, кто там пришел? – спросила Дороти, выплывая из-за спины незнакомой мне женщины. Помнится, Ларри говорил, что у Дороти есть дочь. Возможно Фелиция и есть дочь миссис Скотт.

– Здравствуйте, Дороти, – улыбнулась я.

Миссис Скотт прищурилась и принялась сканировать взглядом мое лицо.

– Джессика? – спросила она.

– Нет, я Джоанна, ваша соседка.

Дороти сжала морщинистые губы, а затем дернула подбородком.

– Я так и сказала, – фыркнула она. – Сэндвичи опять принесла?

– Да, – закивала я, вытягивая перед собой бумажный пакет.

– Ну, заходи, Фелиция поставила чайник, – пораздумав несколько секунд, пригласила она.

Пока хозяйка не передумала, и не прогнала меня, я вошла в ее апартаменты.

Фелиция закрыла за мной дверь и пригласила меня проследовать в кухню.

Квартира Дороти была меньше моей в два раза. Холл я рассмотреть не успела, но по пути в кухню пробежалась взглядом по интерьеру гостиной. На полу была керамическая светлая плитка, стены в бежевых оттенках, без рисунков или узоров.

А вот мебель, как бы помягче сказать, ее будто выбирал слепой человек, у которого к тому же напрочь отсутствовал вкус. Диван был в готическом стиле, на ножках из темно-коричневого дерева, обит фиолетовой бархатной тканью.

На этот диван могло бы поместиться ровно три человека, но не поместится даже один. Диван был завален одинаковыми подушками из той же ткани, что и обивка. Ровно девять штук, лежат идеальным строем, плотно прилегая друг к другу.

Рядом с диваном находился небольшой столик, назвать стиль я не могла. Но он был похож на нечто современное. Стеклянная столешница, под которой закреплена мраморная белая плитка с розовыми разводами, столик на деревянных ножках белого цвета. В гостиной не было телевизора, зато стояла деревянная тумба черного цвета, а на ней старинный граммофон для проигрывания музыкальных пластинок.

Еще было трюмо с зеркалом в современном стиле, края у него были не острые, а закругленные, рядом стул из белого дерева с оранжевого цвета обивкой.

От такого количества цвета у меня рябило в глазах.