Аргентинец - Эльвира Барякина

Мимо тянулись поросшие лесом берега, на отмели чернел остов обгоревшей баржи.

Пухов будто нарочно затягивал лекцию — ненужную и не интересную никому. Он громко читал составленный накануне конспект, переводчики маялись, сомлевшие бойцы клевали носами.

У Клима чувство благодарности сменилось ненавистью к Пухову: как можно быть таким чурбаном? Ведь он знает, что Клим полгода не видел Нину… Отправил ее на кухню, негодяй, приносить пользу революции. Да она чуть живая!

— Контрреволюционные силы занимают Поволжье, — витийствовал Леша, стараясь перекричать стук двигателя. — Отрезаны Средняя Азия и Сибирь, Украина занята немцами. Самая важная задача для нас — оборона крупных железнодорожных и речных узлов, каким, в частности, является Казань. Тот, кто владеет этим городом, владеет дорогами на Москву и Урал…

Чайка парила над палубой, будто висела на невидимой нитке. Бурый дым стлался по небу.

— И потому я призываю вас, товарищи китайские бойцы, оттачивать свое самосознание и боевые качества. Нас ждут великие бои! — Пухов закрыл тетрадь. — У меня все.

Клим не стал дожидаться, когда Леша произнесет: «Вопросы есть?» Побежал на камбуз:

— Где Нина?

Толстощекий кок — весь в наколках, как каторжанин, — отер пот с лица:

— Помощницу прислали, епт! То и дело в обморок хлопается. Я ей не нянька.

Клим кинулся назад на палубу, принялся расспрашивать матросов, не видел ли кто его жены.

— Кудрявая такая? А вон она.

Нина сидела у трапа, поджав колени к подбородку. Черты ее лица заострились, зрачки расширились. Клим опустился рядом на палубу:

— Как ты? — Не надо было быть доктором, чтобы понять: ей худо.

Нина повернулась к нему: бледная, надломленная, совсем не такая, какой он помнил ее.

— Чекисты приходили за Жорой и Еленой… — проговорила она.

— Что они с тобой сделали? — перебил Клим.

Она внезапно потеряла равновесие, ударилась затылком о стену.

— Нина! — заорал он, подхватил ее, не давая упасть, прижал к себе…