Господин Разрушитель - Марина Лётная

— Получается, Лёнь. Но ведь контракт закончится… И ты снова останешься ни с чем.

— Да, — согласно кивнул я. — Всё когда-то заканчивается. Главное, чтобы на хорошей ноте.

Никольская замерла, приоткрыв свой розовый рот и как-то потеряно опускаясь тусклым взглядом по моему лицу.

Не знаю, о чём она подумала.

— Ева… давай договоримся, что ты не будешь рассказывать о своей личной жизни никому из группы? — я сожалеюще поджал губы и приподнял её унылое лицо за подбородок, пытаясь завладеть ускользающим взглядом. — Я никому из них не доверяю и хочу, чтобы ты была осторожна. Если я увижу твои слёзы ещё раз, изобью всех без разбора.

У сверкнувшей жёлто-зелёными глазами Евы вздрогнули ресницы.

— Вспомни, пожалуйста. Кому из парней ты говорила про… того брюссельского бизнесмена?

Это бы разрешило гнетущую меня неопределенность. Но девчонка лишь сглотнула и замотала головой.

— Никому. Никому, Лёнь. Только потом уже, когда всё вскрылось, пришлось объяснить.

Ясно. Она выскользнула из моей руки и ласково прислонилась губами к щеке.

Может, зря я ей напомнил…

— Ты ещё переживаешь из-за этой жести?

Она помолчала. Отстранилась и чуть улыбнулась.

— Нет. Мне даже стало легче освободиться от душевного груза. Ты и твои фанаты мне очень помогли… Знаешь, мне показалось, у тебя тоже есть какая-то неприятная история, — вдруг подытожила девчонка.

К чему она это? Я напрягся.

Никому не было позволено об этом рассуждать и даже догадываться.

— Тебе показалось, — выпалил я и вонзился в Еву пристальным взглядом.

Поверила?

— Ладно, — согласно кивнула она. — Главное, что ты избавился от фобии.

Опять Никольская за своё! Я боязно тряхнул головой, отделываясь от желания излить ей душу об измене бывшей с моим родным братом.

Но девчонка склонилась к моему дрогнувшему лицу, спрятав нас под рассыпающимися по сторонам волосами, и мокро поцеловала меня с языком. Я послушно открыл рот и опустил веки, чувствуя, как на рёбра, под которыми истошно заколотилось сердце, помимо её груди легла горячая ладонь.

— Береги себя тоже. Пожалуйста… — вздохнула запыхавшаяся от поцелуя Ева мне в рот. — То, что ты придумал, уголовно наказуемо.

Я ухмыльнулся на её заботу. Облизал губы.

— А ты, оказывается, такая правильная. По тебе и не скажешь…

— Нет, вовсе я не «правильная». Если будет нужно, я буду искать двойника, который сядет вместо тебя!

Хах. Я не выдержал и рассмеялся в голос, пряча лицо за взметнувшейся рукой. Я не выносил настолько милые шутки, просто не был для этого создан.

— Повторять за мной — не лучшая идея, — проржался я.

— Это не твоя идея. Она запатентована китайцами, — улыбнулась Киса.

— Да ты что? Всё-таки они не могут различить друг друга даже в собственной стране?

— В любой стране за деньги тебя могут не отличить от козы.

— А я смотрю, ты во многих странах побывала?

Это было слишком грубо?

Она, широко улыбаясь, звонко шлёпнула меня ладонью по плечу.

— Да, отец возил нас с мамой за собой по командировкам. В Америку, в Европу.

Ого… А я только в последние три года объездил нашу страну, но никогда не выезжал за её пределы. Да я совсем ничего не знал о Никольской… Для меня она почему-то казалась теперь всеведущей.

Муратов был прав, стоило почаще с ней разговаривать.

— И… где тебе понравилось больше всего? — как можно более непринуждённо улыбнулся я.

— Я обожаю Санкт-Петербург, мой родной город, — ох, если эта дождливая срань — для неё самое лучшее место на Земле, тогда мне, похоже, не стоит разочаровываться заграницами. — И ещё как-то раз мне очень повезло около полугода пожить в Китае, в провинции недалеко от Уишань. Мне тогда было одиннадцать, но я до сих пор храню те впечатления как лучшие в своей жизни.

Я завороженно уставился в её глубокие зелёные радужки, украшенные жёлтыми разводами. Кажется, этим глазам довелось увидеть нечто прекрасное.

— В горах очень влажно, свежо и… спокойно. Туманы частые, так, что руку свою можно не увидеть. И бесконечные ряды с кустами чая! Я, кстати, до сих пор очень люблю китайский чай. Хочешь, как-нибудь проведу для тебя чайную церемонию?

Я ласково огладил девчонку по обнажённым плечам. Убрал за маленькие уши влажные пряди волос, наблюдая, как Ева томно прикрывает ресницы. Такая светлая.

Я не совсем понимающе кивнул на её предложение, потому что в рассказе наступила продолжительная пауза, но тут же Никольская продолжила. Я расплылся в сияющем взгляде настолько, что вдруг ощутил на языке фразы, складывающиеся в странную, непривычную рифму.

Это нужно было быстрее записать.

— А от ветра у меня была жёлтая ветровка. Я с местными детьми шлялась до темноты, на ночь пила с мамой чай и плюхалась спать на кан.

— Что такое «кан»?

Я придержал Никольскую за спину, дотянувшись до тумбочки, и утащил телефон. Шуршащее одеяло приятно проскользило по ступням.

— Это такая жёсткая кровать. Наверное, на них до сих пор спят в деревнях… Эй, — прервалась она, когда между нами загорелся экран телефона. — Что ты там пишешь?

Я отключил звук и глянул на Еву поверх мобильника.

— Покажи, — угрожающе зашевелила она губами. — Срочно!

Капризная девчонка.

— Нет. Не сейчас. Может быть, позже.

— Ого! Это что, песня? — заглянула она наискосок, пока я дописывал последнюю пришедшую на ум складную строчку.

Я нахмурился. Торопливо заблокировал телефон и отложил его в сторону вместе с надеждами неугомонной Никольской просочиться в мои заметки.

— Весь шар, значит, объездила, — ухмыльнулся я, но потом неожиданно пришёл к неутешительным выводам. — И как они могли… Показать тебе мир и посадить на поводок к старому деду?

48. Оскорблённые

С самого утра, когда команда загружалась в тур-автобусы, я уже ощутил на своей шкуре демонстративный игнор. Ведь во время «отпуска» мы не устраивали пьянку на день рождения басиста. А хотя… не знаю. Может, они собирались со сцен-работниками где-то в городе?.. Пока я и Муратов сидели взаперти, восстанавливаясь после мордобоя. Совершенно похуй.

Парни носили сумки и кратко переговаривались между собой. На парковке не было привычного ржача, сопровождающего все наши перемещения. В мою сторону периодически долетали пренебрежительные взгляды, какими удостаивают конченых самодуров.

Срать я хотел на то, что меня обсуждали за глаза свои же люди. Мысленно я успел распрощаться с каждым, потому что лучше совсем без группы, чем с такими кидоками!

Где-то ближе к одиннадцати мы тронулись от здания отеля на главную дорогу и быстро вышли на трассу.

Ева с двумя длинными заплетёнными косами шуршала над столом, выкладывая из пакетов запечатанные в контейнеры завтраки. Помимо