Я тебя не отпущу - Марья (Мария) Сергеевна Коваленко

В кабинке царит все та же тишина. Вместе смотрим на маленькое табло, где сменяются номера этажей. Проезжаем ожоговое отделение, два этажа хирургии, еще какие-то, где я ни разу не была, реанимацию... На седьмом — у женской терапии — не выдерживаю.

Кроме Николая, в этой больнице есть еще один человек, о котором мы всю неделю боялись упоминать вслух. Я молилась за этого человека так же, как за своего охранника. Пыталась торговаться с богом — клялась не быть жадной и завистливой, обещала научиться принимать все его решения и не мечтать о многом.

За Еву было страшно. И в то же время пугало, что она изменит нашу с Никой жизнь. Я загибалась от этой двойственности и морально готовила себя к любому исходу.

— Как она? — Жму на «стоп».

Мы ехали не сюда, а выше. И все же мне необходимо знать, в каком состоянии сейчас мама моей девочки.

— Доктора сказали, что опасности для жизни больше нет. Еще день или два Еву продержат в реанимации, потом переведут в отдельную палату.

— Здесь?

— В другой клинике. Частной.

— Она восстановится, как и Николай? Все будет в порядке?

— Тебе не стоит за нее переживать. — Клим гладит меня по щеке и с тревогой смотрит в глаза.

— А ее муж? — Вздрагиваю.

— Мы планировали посадить его за соучастие в покушении, но он наговорил себе на пожизненное.

— Как это?

— Исаев уже неделю не затыкаясь рассказывает прокурору о своих преступлениях. Закопал всех!

— Это из-за Евы? — Мне жутко.

— Мы не пускаем к ней ни его людей, ни адвокатов. Доктора тоже под колпаком. Исключена любая утечка информации.

— Вы... мучаете его незнанием?

— Нет, родная. Это торг. Его признания — цена за информацию о Еве.

— И вы потом... все скажете?

Хочется крикнуть: «Нет!» Мне ни капли не жаль Исаева. Жаль Еву. Она уже достаточно натерпелась от любви этого чудовища.

— Скажем, — равнодушно кивает Клим. — И предоставим документы. О смерти.

— Так ведь она... жива.

— Она жива для тебя и меня. Возможно, когда-нибудь, когда мы решим, что это нужно Нике, она станет жива и для дочери. Но для всех остальных Ева Исаева погибла три дня назад. — Клим прижимает меня к себе. — У девушки, которая лежит сейчас в ее палате, другое имя, другая фамилия, и после восстановления она уедет в другую страну.

— Ты волшебник? — На душе становится так легко, что я улыбаюсь сквозь слезы.

— Есть такая волшебная программа. Называется «Защита свидетелей». Ева слишком долго была женой Исаева. Она знает, чем он занимался, знакома с его подельниками и заказчиками. Валере даже не пришлось напрягаться, чтобы устроить ее в программу.

— А ты? Какое твое участие? — Уж в чем в чем, а в этом я не сомневаюсь.

— А я... Я сделал то, что умею лучше всего. Дал денег и попросил больше меня не беспокоить.

Глава 73

Клим

Неделю спустя

Наверное, у Всевышнего на каждого человека свой план. И есть стратегия, как заставить его следовать этому плану.

Я редко задумываюсь о подобной кармической ерунде. В моей жизни не так уж много свободных минут, чтобы заниматься бесполезной рефлексией. Но сейчас как прошибает.

Если бы не равнодушие матери, я бы никогда не попал в детдом. Если бы не холодная детдомовская среда с ее вечными драками и унижением, не привык бы просчитывать наперед любой шаг. Если бы не появление Ярослава — не научился бы доверять самым близким, заботиться о слабых и грамотно махать кулаками.

Не представляю, как бы выруливал в нынешней ситуации, родись я в другой семье и не пройди школу выживания в детдоме. Подозреваю, финал был бы печальным. Но знания и опыт делают свое дело.

Мой замысел реализуется четко, как по нотам.

После трех статей Киры Самсоновой на Китайца обрушивается такая известность, что к моменту освобождения под залог бывшие дружки выстраиваются в очередь по его душу.

— Не обязательно было приезжать. Я бы позвонил тебе, когда тут все закончится, — поправляя зонт, ворчит Ярослав.

Оба, как идиоты, стоим у здания следственного изолятора. Без охраны, на пронизывающем ветру. Да еще и под проливным дождем. Ни хрена не в кайф, но мы здесь и не ради удовольствия.

— Хочешь, чтобы я пропустил самое главное? Я два года ждал этого дня.

Устав бороться с собственным зонтом, кидаю его на землю и поднимаю воротник пальто. Так себе защита. Только дождь — последнее, что может меня испугать.

— Некоторые подольше ждали... — весело хмыкает дядька, указывая взглядом на крышу ближайшего дома.

— Да тут аншлаг!

Кошусь на здоровенный черный джип в десяти метрах от ворот изолятора. Затем перевожу взгляд на таких же, как мы, мокнущих под зонтами мужиков по другую сторону дороги.

— Я насчитал пятерых претендентов. Крыша, зонты, джип, хмурая пара в кафе и дедуля возле новенького мусорного бака, — демонстрирует свою внимательность Ярослав.

— Надо было билеты на встречу продавать. Озолотились бы.

— Интересно, они все собрались стрелять или порадуют нашего клиента ассортиментом способов?

— Крыша и дед точно будут лупить из огнестрела. Там, вверху, линза прицела пару раз сверкнула. А в баке целый арсенал можно спрятать.

— Из джипа теоретически тоже могут пальнуть. Хотя, думаю, используют нож. Для стрельбы парковались бы подальше.

— А кафе и зонты?

— Эти могут удивить! — Очередной порыв ветра выкручивает спицы дядькиного зонта, и Ярослав бросает его рядом с моим.

— Твоя Самсонова своей последней статьей созвала на освобождение весь криминальный бомонд.

Я вспоминаю неприметную журналистку. В момент