Без ума от тебя - Фири Макфолен

ИЗВИНИ ЗА РАЗДОЛБАЙСТВО и спасибо, что уложил в кровать

Затем она отравила сообщение по WhatsApp:

Привет, Джон. Загляну к тебе через час, если ты дома?

Ответ, как она и предполагала, пришел практически тут же:

Чему я обязан такой честью. Буду рад.

Спрашивать о том, будет ли Рокси, она не стала. Как только та услышит, что Харриет держит курс на Раундхей, она, в своих замшевых рубиновых лодочках с фестончиками, понесется оттуда без оглядки.

По дороге Харриет заехала в «Макдональдс Авто», по-гоблински слопала наггетсы и большую картошку фри, вытерла руки бумажными салфетками и бросила на себя взгляд в боковое зеркало, проверяя, не измазалась ли кетчупом. Потом она жадно осушила стакан с колой и, проезжая мимо урны, прицельным движением отправила в нее пакет, чувствуя себя телесериальным детективом-нонконформистом, который раскрывает дела ценой неурядиц в семейной жизни.

На подъездной дорожке Джона она решительно дернула ручник «Фольксваген Гольфа», направилась к двери и позвонила в видеозвонок, оснащенный камерой. Харриет всегда считала, что это чистый выпендреж. Можно подумать, Джон опасался стать фигурантом популярного подкаста об убийствах – на деле камера часами фиксировала разъезды доставщиков и испражнения соседского кота.

– Привет, Хэтс! И о чем же ты хочешь поговорить? – с напускной веселостью осведомился Джон по интеркому.

Он был одет для сквоша и выглядел чрезвычайно самодовольно.

– Это касается твоих отношений с моей ближайшей подругой.

– О, тебе есть что сказать по этому поводу? Надо же! – Джон скрестил руки на груди. – Ну проходи.

Харриет вошла в холл.

– Что на тебя нашло?

– Ты. На меня нашла ты. А потом бросила. И ясно дала понять, что не вернешься. Славного малого больше нет, скажем так.

– То есть ты признаешь, что это вмешательство в мою жизнь?

– В твою жизнь? Я – взрослый человек. И Роксанна тоже взрослая.

– Речь не о юридической стороне дела, Джон. Но так поступать нельзя, и тебе это известно.

Джон прислонился к стене и смерил ее взглядом. Напрашивалось предположение, что он заранее проиграл в уме этот спектакль. Он хотел привлечь ее внимание, и у него получилось.

– Гэв недавно высказал наблюдение, что женщины на сайтах знакомств ищут искру, чувство юмора, индивидуальность. Но вот что удивительно – с доходом в сто тысяч фунтов любой зануда находит «любовь».

– А это тут при чем? – нахмурилась Харриет.

– Это навело меня на мысль, что в этой игре все ищут то, чего им не хватает. Чем не обладают. Я всегда был не уверен в себе, устанавливал планку высоко. Так почему бы не получить то, чего мне не хватает? Твоя подруга стала флиртовать со мной, и я подумал: а почему бы нет?

– Потому что это предательство оскорбительно для меня и разрушило дружбу, которая длилась больше пятнадцати лет. Кроме того, ты цинично используешь Роксанну, чтобы сделать мне больно.

– О, а меня никто не использовал цинично, да?

– Бога ради, Джон, послушай себя! Так ты договоришься до того, что женщины – это настоящий «Талибан». Это все равно как если бы, уйдя от тебя, я сразу начала бы спать с Гэвином. Может, ты теперь поймешь, насколько это отвратительно?

– А то, что ты сразу начала спать с другим мужчиной, причинило мне не меньше страданий.

– Я ни с кем не сплю! Я уже говорила, что не была знакома с Кэлом. Если уж на то пошло, твоя подруга могла бы подтвердить это.

– А у моей мамы сложилось другое впечатление.

– Ах да, твоя мама. Ты без моего разрешения дал ей мой адрес и не предупредил меня. Ты был очень доволен, когда она объявилась у меня на пороге и устроила мне словесную выволочку.

– По ее словам, ты тоже за словом в карман не лезла.

Поняв, что до Джона не достучаться, Харриет резко выдохнула. Он всегда был ни при чем. Если он не хотел что-то видеть, то не видел. Вечное Сияние Чистого Джона.

– И ты забываешь, что твой знакомец сунулся куда ему не следует. Это не эвфемизм, хотя он был бы уместен.

Харриет видела, что под маской «Патрика Бейтмана со сквош-ракеткой» он был очень зол. Он настолько переменился за это время, что даже выглядел по-другому: взгляд стал острее, черты лица – резче. Но, опять же, возможно, он много играл в сквош и сбросил вес.

– Кэл услышал ее желчное восклицание, что после расставания с тобой я закончу свои дни старой девой, и возмутился. Учитывая, как ты себя вел, едва ли его можно порицать за то, что не является фанатом семейства Барраклаф.

– Бред сивой кобылы! Он сделал это потому, что у него, как говорится, стояк на тебя.

– Это ты понял в тот раз, когда заявился пьяный в стельку и врезал ему по лицу?

– Нет. Это я понял, когда звонил ему на работу, чтобы извиниться за указанный инцидент.

Джон моргнул и отвернулся, а Харриет, хотя и не изменилась в лице, соображала: что?

– Ты… звонил ему?

Она старалась сохранять невозмутимость, но пребывала в смятении.

– Ну, извиниться представлялось самым правильным.

Он выглядел смущенным. Судя по всему, это был «грамотный выход из ситуации» во избежание проблем на работе, но ей знать о его тактических хитростях не полагалось – от такой возможности его по-мужски коробило. Он переступил с ноги на ногу.

– Мы договорились, что разговор останется между нами. Он сказал, что не станет выдвигать обвинения, если я буду держаться от тебя подальше. Какой смысл заключать подобный договор, если нет личного интереса к означенной даме?

– Я думаю, Кэл больше заботился о тишине и покое в своем доме, – неуверенно сказала Харриет.

– Ага, рассказывай. Я что, слепой? Начну репетировать удивленное выражение лица – пригодится, когда получу известие о твоем браке. Несмотря на твое отчаянное сопротивление.

Он закатил глаза. Харриет не знала, как реагировать на этот бред.

– Короче говоря, Хэтс, мне все равно, если тебя, наконец, что-то зацепило или я переступил воображаемую черту, которую ты нарисовала. Если ты пришла сюда, ожидая, что я раскаюсь в том, что веду свободный холостяцкий образ жизни, то ты, черт побери, ошиблась адресом.

Похмелье, утрата дорогой подруги, потрясение из-за Скотта Дайера – реакция Харриет скорее напоминала взрыв отчаяния.

– Тогда ладно! Поздравляю с тем, что ты –