Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

Он приветствует нас, идёт на кухню, чтобы поздороваться с папой. Мама замечает, как я напрягаюсь, и уточняет, всё ли в порядке.

— Да, всё хорошо. Не думай об этом, — я спешно встаю с дивана, чтобы она не продолжила свой допрос, и направляюсь к выходу из дома. — Скажи Лукасу, что я на улице его жду.

Глава 5

Я выхожу во двор и нервно хожу взад-вперёд, ожидая встречи с ним. Мне с трудом удаётся собрать мысли в кучу и взять себя в руки. Мне есть, что ему предъявить и без разговора с Дженни, об этом сейчас и поговорю с ним.

Лукас выходит во двор и предлагает сесть к нему в машину, чтобы спокойно поговорить, и мы следуем к его автомобилю.

— Почему ты выключила телефон? — спрашивает он, когда мы остаёмся наедине.

— Не хотела ни с кем разговаривать, — отвечаю я честно. — Ты для этого приехал?

— Хотел тебя увидеть.

— Как ни в чём не бывало, — с уст вырывается смешок. — Ты так передо мной и не объяснился, касаемо Дженни. И даже не соизволил в тот день позвонить и узнать, как я добралась до дома.

— Я догадываюсь как, — с неприкрытым отвращением произносит он. — Думаешь, я не понял, почему ты не захотела садиться ко мне в машину?

— Я не хотела находиться с тобой, так как ты начал переводить все стрелки на меня, а отвечать честно на мои вопросы не желал.

— Перестань, Марианна. Думаешь, я не понял, что ты знакома с Итаном? И хотела поехать с ним, а не со мной?

Его слова настолько неожиданные и абсурдные, что я сначала теряю дар речи, а потом начинаю истерично смеяться, смотря прямо ему в глаза.

Он серьёзно вздумал нести такую чушь?

— И ты неделю придумывал этот бред, чтобы приехать и предъявить его мне? Может стоило просто попросить прощения за своё поведение?

— Как только он появился, у тебя отключился мозг. Я с тобой говорил, а ты не слышала, а потом заявила, что поедешь домой сама. Я ещё умею складывать два на два.

— И сколько у тебя получается? Десять? — спрашиваю я саркастично. — Лукас, я не собираюсь объясняться перед тобой за плод твоего воображения.

— Я не хочу ссориться, но и хочу знать, что между тобой и ним происходит.

— Я тебе уже отвечала на твой вопрос. Верить или нет — твоё право, а я не хочу оправдываться вновь, тем более, когда это ты должен объясняться передо мной.

— Я тебе всё сказал в тот день. Мне больше нечего сказать про эту сумасшедшую.

Меня оскорбляют и задевают его слова. Я не знаю Дженни, но уверена, она не заслуживает таких слов, тем более за спиной.

— Будь добр, не оскорбляй передо мной другую девушку. Это унизительно. И да, помимо этого, тебе стоило бы объяснить мне, как ты в течении нескольких дней не соизволил мне позвонить и узнать, как я добралась до дома. Я сделала две пересадки и потратила на дорогу два часа, а ты придумал какую-то чушь в своей голове и уехал, даже не подумав о том, что стоит меня проводить.

— Я сказал, что думал по этому поводу.

— И ты считаешь это уважительной причиной? Вот этот бред, касаемо другого мужчины? Ты либо не здоров, либо считаешь меня тупой.

— Значит, я не здоров. Я люблю тебя, и не могу адекватно воспринимать твоё внимание к другим мужчинам.

Я понимаю, что он делает всё, чтобы я оправдывалась и успокаивала его, а не наоборот, поэтому решаю больше ничего не говорить. Чем больше слов я произношу, тем глубже он копает мне яму. Неужели, так было всегда? Неужели я была так глупа и слепа? У меня не укладывается всё это в голове. И что я тогда идеализировала в наших отношениях? Чему хранила верность?

— Ты ничего не хочешь ответить мне? — спрашивает он, когда моё молчание затягивается.

— Нет, а должна? — я смотрю на него отчуждённо.

— То есть, факт твоего внимания к другому очевиден?

— Просто я не хочу тебя переубеждать. Мне не нравятся игры, в которые ты пытаешься заставить меня играть.

— Я просто хочу знать, что я в твоей жизни один! Хочу, чтобы ты меня успокоила, как ты делаешь это всегда.

— А кто меня успокоит, Лукас? Кто мне докажет, что я в твоей жизни одна?

— Это ведь очевидно. Ты центр моей вселенной. И я никогда не давал тебе повода во мне усомниться.

— А я, получается, давала повод усомниться во мне? — спрашиваю у него оскорблённо. — Ты и в самом деле не здоров.

— В тот день определённо дала.

Мне хочется влепить ему пощёчину за его наглость. Он смеет что-то говорить мне, когда у самого рыльце в пушку? Я делаю глубокий вдох и выдох, смотрю на него в недоумении и стараюсь держать себя в руках из последних сил.

— Боюсь представить, чтобы ты устроил, будь ты на моем месте в тот день, — усмехнувшись, я открываю дверь. — Ладно, думаю наш разговор окончен, я пойду.

— Стой, — он хватает меня за руку. — И что дальше? Будешь продолжать избегать меня?

— Да, пока не пойму, где правда, и чего я хочу.

— Что значит, чего ты хочешь? — он смотрит на меня настороженно.

— То и значит, Лукас. Ты ведь не думаешь, что тебе удалось внушить мне чувство вины и переключить моё внимание с Дженни на себя?