Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

хаос на сердце. Я понимаю, что всё это неизбежно. Он приезжал ко мне вчера, чтобы побыть со мной немного, и я решила впервые за всё время наших отношений проверить его телефон. И какого было моё удивление, когда я ничего не нашла. Ни одного сообщения и звонка. Он будто целиком очистил телефон перед встречей со мной, чтобы мне не удалось ни за что зацепится. Но я не стала ничего говорить, ведь он выкрутил бы всё так, что мне пришлось бы ещё и извиняться за то, что я взяла его телефон для проверки.

Он хоть и знает, что я подозреваю его в измене, но делает всё возможное, чтобы внушить мне чувство вины перед ним. Но в этом нет никакого смысла. Чтобы он не пытался сделать, я чувствую, что во сне Итан говорил правду, и Лукас использовал Дженни, находясь в отношениях со мной, тем самым предавая и уничтожая нас обеих. Мне лишь нужно подтверждение этому, поговорить с Дженни, узнать правду и только потом рубить с плеча.

Наверное, так и есть. Весь сон — это подготовка меня к расставанию с Лукасом.

— Марианна, где ты витаешь? — вырывает меня из моих мыслей Лиана. — Они уже подъезжают, поторапливайся.

Я стряхиваю с себя мысли и начинаю быстрее сервировать стол. Волнение в нашем доме достигает своего апогея, ведь сегодня к нам в гости приезжают дедушка с бабушкой. До сих пор не верится, что папа позвонил им, и они пришли к решению встретиться и познакомиться с нами. Мама волнуется от данного решения, но я вижу, как сияют её глаза. Знаю, как она мечтала об этом дне и боялась, что он не настанет. Но всё вышло самым чудесным образом — родители любимого проявили инициативу и готовы на знакомство с ней и её детьми. И неважно сколько лет прошло, главное все сумели переступить через гордость.

Я радостно раскладываю бокалы и наблюдаю краем глаз за мамой, которая суетливо ходит по дому, что-то поправляет и подходит к папе с вопросом: «Всё хорошо, родной? Как я выгляжу?».

Папа лишь с улыбкой смотрит на неё и говорит, что она прекрасна и ей пора успокоиться. Но мама его не слышит и уже бежит дальше что-то убирать и поправлять.

Вскоре, раздаётся звонок в дверь, и мы идём встречать гостей. Как только они входят в дом, в воздухе нависает неловкость и напряжённость. Взрослые не знают, как поприветствовать друг друга спустя тридцати лет молчания, и мне кажется, что вот-вот бабушка с дедушкой просто развернутся и уйдут.

— Добро пожаловать, — слишком сдержано произносит папа.

Пожимает руку дедушке и приобнимает бабушку, слегка коснувшись щекой её щеки. Мы переглядываемся настороженно с мамой, чувствуя, что папа слишком сух с ними.

Дождавшись пока папа нас представит друг другу, мама тоже подходит к ним и приветствует объятиями. Но я вижу, как неуверенно и с опаской она это делает, будто боится, что её могут оттолкнуть. Но этого не случается, наоборот, её обнимают крепко в ответ.

После подхожу я, широко улыбаясь, обнимаю их, чтобы они почувствовали себя уютнее и не смущались папиной бесстрастности. Лиана делает тоже самое.

— Мы не знали, что вы любите, поэтому принесли небольшие подарки вам, — бабушка протягивает нам с сестрой два пакета.

— Можно посмотреть? — интересуюсь я у неё.

— Конечно.

Я заглядываю в пакет, достаю оттуда маленькую коробку, в которой спрятан браслет на тонкой цепочке и с нежно-голубым цветком по середине. Мне безумно нравится украшение, и я, не скрывая своей симпатии, благодарю их за столь красивый подарок.

Им явно приходятся по душе мои слова, и их глаза загораются искрой надежды, что всё пройдёт не с такой тяжестью, с которой настроен папа.

Мы приглашаем их к столу, и они садятся напротив нас с Лианой, папа с мамой во главе стола друг напротив друга. Мой взгляд падает на дедушку, и я испытываю крайне странные тёплые чувства к нему. Не могу воспринимать его так, будто вижу впервые. Ощущение, что между мной и ним и в самом деле был диалог на кладбище, и мы оба об этом знаем. Мне хочется его обнять и сказать, как я рада, что он нашёл в себе силы прийти к нам, но вместо этого я прячу взгляд в тарелке, чтобы не смущать никого.

— Признаться я удивлён, что вы проявили желание познакомиться с моей семьёй, — начинает разговор папа. — Что-то случилось? Всё хорошо со здоровьем?

Я шокировано смотрю на папу. По маминому взгляду вижу, что она хочет запустить в него что-нибудь тяжёлое, чтобы он перестал язвить. А бабушка с дедушкой будто теряются от такого вопросы и ищут правильные слова, чтобы не развязать спор.

— Ой, не хотите попробовать запеченную индейку? — спрашивает мама у бабушки. — Дионис старался, готовил.

Тереза, подхватив инициативу мамы сменить разговор, просит положить ей кусочек. Она отламывает кусок, кладёт в рот и с блаженством вздыхает.

— Это так же вкусно, как и тридцать лет назад, — нежно улыбается женщина.

— А это готовила мама, — говорю я, указывая на другое блюдо. — Уверена, вкуснее мусаки вы никогда не пробовали.

— Тогда я обязана это попробовать.

— И мне тоже положи, будь добра, — обращается дедушка к жене.

Но я опережаю их, и сама накладываю блюдо в их в тарелки.

— В итоге, ты стал поваром? — интересуется дедушка у папы, желая заговорить с ним.

— У меня не было времени на обучение, — ухмыляется папа. — Мне приходилось много работать и зарабатывать деньги.

Я вижу, как мама достаёт свой сотовый из кармана и что-то печатает на нём. Через пару секунд у папы на телефоне раздаётся сигнал, оповещающий о новом сообщении. Очевидно, мама написала ему отрезвляющее сообщение.

Меня забавляет и пугает данная ситуация одновременно. Смешно, как ведут себя мама с папой, словно подростки, один из которых норовит нарваться на неприятности, а второй старается его усмирить и сгладить острые углы. Но как бы там не было, я понимаю папу. Понимаю, какая большая обида таится в его сердце, и одним звонком и приездом это явно не излечится. И я знаю его, он никогда не