Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

Тереза быстро меняет тему разговора, обратившись к маме.

— Это и в правду самая вкусная мусака, что я когда-либо пробовала, — произносит с наслаждением. — Прошу, поделись рецептом.

И только когда между мамой и бабушкой завязывается тёплый разговор, я замечаю, что папа будто начинает оттаивать и успокаивается.

Вскоре, старшие обращаются к нам с Лианой, интересуясь, чем мы занимаемся и на кого учимся. Лиана с воодушевлением рассказывает о себе, а после я — о себе. И когда речь заходит о фотографии, дедушка интересуется:

— Ты где-то обучаешься?

— Меня знакомит с данной профессией мамина подруга — фотограф, — отвечаю я. — В дальнейшем, если вдохновит, то обязательно пойду на обучение в фотошколу.

— Дионис, я могу поговорить с Дианой, — обращается к папе дедушка. — Она как раз профессионально занимается обучением молодых фотографов.

— Если Марианна этого хочет, то Бога ради. Я не решаю за детей такие вопросы, — будто желая вновь его уколоть, отвечает папа.

Дедушка поворачивает голову в мою сторону и смотрит вопросительно.

— Я не хочу утруждать ни вас, ни Диану, у неё наверняка и без того много забот, — отвечаю я, хотя в глубине души надеюсь, что он настоит и позвонит ей, так как с радостью пройду обучение у этой женщины, вне зависимости от того, чья она мать.

— Я уверена, Диана будет рада такой неожиданной просьбе, — в разговор вступает бабушка. — Если вдруг у неё не будет времени, то её сын тоже сможет тебя чему-то обучить. Итан Майер, ты слышала о нём? Он один из лучших фотографов.

От упоминания его имени тело покрывается мурашками. Всё вокруг окутывается его энергией, и я будто слышу аромат его тела. Меня тут же бросает в сон, в дни, когда я училась в школе под их с Дианой руководством. Тогда между нами ещё ничего не было, но лёгкое волнение витало в воздухе. Какое было прекрасное чувство лёгкости и возвышенности. Ничего общего с реальностью.

Папа тут же переводит взгляд на меня и смотрит изучающе, ожидая моей реакции. Ещё у мистера Вернера он заметил нашу реакцию с Итаном друг на друга, и после его ухода поинтересовался, знакомы ли мы, но я соврала и сказала, что нет. Он не поверил, я это поняла сразу, но не стал настаивать на своих убеждениях и сразу перевёл тему разговора, за что я была ему очень благодарна в тот вечер. Меньше всего тогда мне хотелось объясняться и говорить. Хотелось глубже спрятаться в себя, укрыться одеялом и никого больше не видеть и не слышать.

— Я буду рада и признательна, если вы поговорите с Дианой, — отвечаю я, взяв себя в руки.

Решаю не произносить имени Итана, ибо мой голос содрогается при его упоминании.

Они обещают сегодня же позвонить Диане, и ещё пару часов мы сидим и общаемся на разные темы, в перерывах устраивая им экскурсию по нашему дому и выходя на свежий воздух, чтобы мужчины покурили, а мы попили чай во дворе.

Перед своим уходом, они приглашают нас к себе в гости в ближайшее время, и родители принимают их приглашение. Мы обнимаемся на прощание, и они уезжают. Мы с Лианой с трепетом смотрим на родителей, ожидая их вердикта.

— Это был хороший ужин, не так ли? — с таким же волнением, как и у нас, интересуется мама у папы.

— Да, всё прошло лучше, чем я предполагал.

— Признаться честно, я ждала больше надменности и пафоса, — добавляет мама.

Папа улыбается ей в ответ.

— Очевидно, они понимали, что находятся не в том положении, чтобы демонстрировать свою напыщенность.

— Хочется верить, что они такие не на время, — добавляю я, и Лиана поддерживает меня.

— Время покажет. Сложно делать выводы об этих людях после одной встречи. Но скажу одно. Если вы почувствуете, что с вами говорят свысока, отвечайте им достойно их поведению, — заявляет папа.

— Дионис, ты слишком плохого мнения о своих родителях. Они были очень милы с девочками, и это выглядело искренне и естественно, — мама кладёт руку папе на ладонь и улыбается ему.

— Я просто предупреждаю, чтобы девочки не позволяли ни им, ни кому-либо ещё говорить с ними в неподобающем тоне.

Мама с папой остаются обсуждать этот вечер, сидя на диване, Лиана устраивается удобно на кресле и включает телевизор, чтобы посмотреть очередное кино, а я иду за компьютер, чтобы посмотреть и изучить работы других фотографов, чтобы вдохновиться.

Сев за компьютер, мои пальцы сами рефлекторно набирают в поисковике «Итан Майер», и мне высвечиваются его работы, вперемешку с его личными фотографиями. Я нахожу его социальную сеть, захожу в неё и первое, что вижу — это их совместный кадр с Кирой, где он её обнимает за талию, и она фотографирует их в зеркало. Я не могу оторвать глаз от них, хоть и пара причиняет мне тупую боль в груди. Разглядываю каждый их миллиметр. То, как Итан прижимает её к себе и смотрит на неё восхищённым взглядом, которым согревал меня во сне, а она гордо держит телефон и смотрит прямо в камеру, будто бросая всем вызов. Я чувствую, как внутри меня разрастается горящее чувство зависти к ней. Вспоминаю нашу с ним последнюю неделю. Отдых в горах, наши случайные прикосновения и поцелуй. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее хочу закрыть глаза и провалиться в сон в надежде, что увижу продолжение наших отношений.

Это злит меня, я нервно массирую виски, желая стереть всё это из моей головы, но бесполезно. Я выхожу с его странички, выхожу из браузера и утыкаюсь взглядом в пустой экран компьютера. Мой взгляд застывает на сегодняшней дате. Она мне кажется знакомой. Будто что-то случалось в этот день. Я начинаю судорожно вспоминать, что происходило в этот день. Прокручиваю событие за событием. И вдруг меня будто огревают чем-то тяжёлым по голове, и я вспоминаю - дата смерти Дженни.

Меня