История грешников - Мелли Т. Толлэм

— Значит, Райкен навещал тебя, — заявила Эулалия.

— Каждую ночь, — прошептала я в ответ, и мои подруги замолчали.

Мои пальцы крепко сжали салфетку, когда я вспомнила бесчисленные сны, которые у меня были, с участием более мягкого, доброго Райкена. Могла ли эта любящая версия действительно быть им? Я прикусила губу.

— Габриэлла, ты говоришь, что он может прикасаться к тебе во сне?

Каждый раз, когда Райкен пытался прикоснуться ко мне во сне, его вышвыривала какая-то невидимая сила.

Габриэлла заправила прядь волос за ухо.

— Да. Легкая ласка и все такое, но большего никогда не было.

Эулалия присвистнула.

— Милая, можно делать гораздо больше, чем легкие ласки.

Я усмехнулась шутке Эулалии, затем улыбнулась Габриэлле — женщине, которая, казалось, растопила сердце одного из самых страшных фейри, которых я когда-либо встречала. В каком-то смысле Киеран переплюнул в этом Райкена и даже Малахию. С его навязчивыми красными глазами и той силой, которая наполняла всех ужасом, было трудно сохранять контроль над мочевым пузырем.

Тут меня осенило, и я стиснула зубы, молча ругая себя за то, что не увидела правды спустя столько времени. Райкен был реален, и та неведомая сила, которая оттолкнула его, тоже была реальной.

Я покачала головой, вспоминая внезапную темноту, которая тенью накрывает мой мир сновидений, и чуть не застонала. Вместо этого я перевела дух, преодолевая разочарование, полная решимости не портить подругам вечер и не отвлекать их своими переживаниями. Они болтали и смеялись, поглощая свежее угощение, стоявшее перед ними, и я присоединилась к ним, смеясь вместе.

Посреди нашего разговора я молча разработала план того, что будет дальше.

В мои сны вмешивался не только Райкен. Сегодня я позволю этому случиться в последний раз.

Глава 31

Далия

Я ждала появления Райкена, сидя у ствола золотого дерева, под которым он всегда меня находил. Его задержка была необычной. Обычно он приходил спустя несколько минут после того, как я закрывала глаза — что теперь, как я поняла, означало лишь одно: он с нетерпением ждал момента, когда я засну. Оставался ли он бодрствующим в ожидании или просто соскальзывал из собственного сна — неизвестно. В любом случае, было утешительно осознавать, что, несмотря на всё это время и расстояние, часть его всё ещё заботилась обо мне.

Я пинала себя за то, что сама мысль не приходила мне в голову о том, что Райкена из сна реален. Так много раз я оскорбляла его, но он никогда не проявлял возмущения или обиды, только смеялся и подыгрывал, улыбаясь, когда присоединялся к моим оскорблениям, очерняя себя вместе со мной.

Мои пальцы скользили по длинной золотистой пшенице, медленно вынимая из нее отруби, пока я ждала. Маленькая часть меня беспокоилась о том, почему он так долго. Могло случиться все, что угодно. Все могло измениться, а если бы что-то и произошло, я бы никогда не узнала. Я не имела ни малейшего представления о том, что происходило в его повседневной жизни, и, поскольку считала его воображаемым, никогда не утруждала себя расспросами.

Воздух в моем состоянии сна изменился, как будто на другом конце поля открылась и закрылась маленькая дверь, и мои губы вытянулись в линию. Если бы я когда-нибудь потрудилась обратить внимание на свой сон и его окружение, изменение в воздухе выдало бы его с головой.

Какая же я глупая.

Он подошёл — в простой чёрной тунике и кожаных штанах. Короны не было, как и в последних моих снах, будто ночное время было его единственной возможностью сбросить с себя груз обязанностей. Его серебристые волосы были аккуратно уложены. Листья всё ещё были выгравированы на выбритых висках, а верхушка казалась только что подстриженной. Кожа под глазами потемнела — следы тяжёлого дня, дня, что, похоже, измотал его до предела. И всё же в его серебряных радужках мерцал свет — словно этот сон был для него единственным источником облегчения.

Боже, мы были такими глупыми, мы оба тратили время впустую, как будто оно было безгранично.

Я улыбнулась ему, когда он плюхнулся рядом со мной, прислонившись к небольшой ветке золотистого дерева. Глубоко вдохнув, он закрыл глаза и замурлыкал, приподняв губы.

— Как ты, Далия?

Я должна была встретиться с ним лицом к лицу, но я боялась, что, если он узнает, что я в курсе его маленького плана, всему придет конец. Итак, я ждала.

— Я в порядке. Как ты? Ты выглядишь усталым, Райкен из сна.

Он усмехнулся, его глаза все еще были закрыты.

— Сны не устают.

Я была нетерпеливой дурой и больше не могла ждать, особенно с таким открытием.

— Да, но фейри, вторгающиеся в чужие сны, определенно так и делают.

Его тело напряглось, и он зашипел, медленно открывая глаза, как будто испытывая унижение. Серебристые глаза скользнули по моему лицу, вспышка паники заполнила их.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я не смогла удержаться от фырканья.

— Я не сержусь.

— Ты сказала, что больше никогда не хочешь со мной разговаривать, — прошептал он, слегка смущенный, придвигаясь ближе. — Это прямо противоречило тому, чего ты желала, а я вторгся в твои сны.

— Я этого не знала, — ответила я, наклоняя голову, чтобы изучить его движения.

Теперь его тело было согнуто в коленях, когда он принял боевую стойку. Его кулаки были сжаты, он крепко прижимался к земле, как будто его в любой момент могли выкинуть из моего сна.

— Ты можешь расслабиться, Райкен. Я не выгоняю тебя.

Он по-прежнему сидел на корточках. Не двигаясь. Потрясенный и напряженный.

— Я не понимаю, — сказал Райкен грубым голосом.

Я вздохнула и полностью повернулась к нему, собираясь схватить его за кулак. Он убрал руку и попятился, прежде чем моя кожа смогла коснуться его, зная, что произойдет, если мы прикоснемся. Он был бы изгнан из моего сна, и я была полна решимости докопаться до сути этого вопроса.

— То, что я сказала… — я покачала головой. — Я была в ярости, Райкен, совершенно взбешена тем, что ты увез меня из Камбриэля без моего согласия. Я злилась, что ты посмел заявить на меня права, пока я лежала без сознания от сонного зелья, которое ты мне дал, того же сонного зелья, которое Редмонд подарил мне. Я до сих пор злюсь из-за этого. Есть границы, которые нельзя переступать. Есть поступки, которые являются непростительными нарушениями.

Я снова начала закипать от воспоминаний о полном отсутствии уважения, поэтому глубоко вдохнула, разжимая челюсть.

— Но утверждение, что