Вкус Парижа - Виктория Браунли

Не успела я отойти от двери, как на лестнице появился Тим.

– Элла, мы закрыли раунд финансирования, – объявил он.

Я вопросительно посмотрела на него.

– К нам поступило больше денег! – пояснил он.

– Серьезно?

Тим неустанно работал над привлечением инвесторов, чтобы увеличить самый большой на данный момент раунд финансирования нашей конторы. За несколько дней до Рождества его жена благополучно родила дочку, и Тим превратился в очень серьезного и энергичного босса, во всяком случае, когда не засыпал за своим столом.

– Мы больше не будем ютиться в трущобах, моя дорогая. Думаю, мы даже сможем приобрести собственный офис.

Я улыбнулась, вспомнив, как плотно мы сидели в крошечном закутке коворкинга, который арендовали. За последние несколько месяцев наша компания быстро росла, и месяц назад Тим предложил мне работу на полный день, включая прибавку зарплаты и рабочую визу, которая позволяла мне легально оставаться в Париже. Тим обошел квартиру, поздоровался со всеми, потом остановился, чтобы обменяться хорошей новостью с Сержем.

Я видела, как Серж кивал, но казался совершенно растерянным. Вероятно, его озадачил шотландский акцент Тима, но из вежливости он не мог попросить его умерить напор.

* * *

Когда мы все собрались у стола – мой бойфренд, мой босс, мой бариста, моя лучшая французская подруга и ее отец, – я произнесла ужасную речь, поблагодарив всех за поддержку в течение всего года. Это было неловко и глупо, но я все равно чувствовала необходимость как-то отметить это событие и не могла не впасть в эмоциональность, когда думала о той жизни, какую помогли мне создать тут эти люди.

Решение остаться в Париже далось мне без лишних раздумий, но мама приняла эту новость не так, как хотелось бы мне. Хорошо еще, что до этого мы переписывались с Рэем, и он помог мне устроить для них в конце лета поездку-сюрприз. Узнав о наших переговорах за ее спиной, мама была тронута, и, по-моему, это помогло смягчить ее огорчение, что я не собираюсь возвращаться в Мельбурн. А я не могла дождаться, когда они приедут и смогут лучше узнать Сержа.

Что до сырного пари, то я в конце концов смирилась с фактом, что не смогу попробовать триста шестьдесят пять сортов сыра за триста шестьдесят пять дней. Нет-нет, я старалась и подошла совсем близко к цели – отведав триста двадцать – но я понимала, что ни за что не успею попробовать остальные сорок пять сортов за оставшееся время; во всяком случае, это не пойдет на пользу моему здоровью.

Конечно, я с наслаждением покупала новые сорта при любой возможности и узнавала про их происхождение – Серж по-прежнему рассказывал об этом с поразительными деталями – но необходимость вкусить за год все триста шестьдесят пять утратила свою актуальность. Я хотела просто не спеша лакомиться оставшимися сырами.

Теперь, когда я ела сыр вместе с Сержем, мое наслаждение перешло на другой уровень. Прилетев в Париж, я стала открывать для себя новые сорта. Это вносило какую-то структуру в мои дни, и я отчаянно держалась за сырное пари, словно в этом был мой raison d’être, смысл существования. А еще это было мое «антре» во французскую культуру и – как оказалось – способ наладить контакт с моим «мистером Сырменом». Теперь я ела сыр просто из чистого удовольствия. Однако я все равно продолжала потихоньку вести свой аккаунт, чтобы не разочаровывать растущее количество подписчиков, да и просто делиться с миром моей радостью от французского сыра.

За несколько недель до этого, когда Серж говорил со мной о нашем пари, он признался, что не ожидал от меня такого упорства, а думал, что я попробую максимум сотню сортов и остановлюсь. И был впечатлен. Слава богу, он счел мою одержимость сыром – и мой безграничный аппетит – занятными и уговорил меня сделать финальное усилие для достижения цели. Я обдумала такой вариант, но в конце концов решила, что триста шестьдесят пять сортов сыра – слишком много для одного года. В итоге я согласилась с ним, что мир французского сыра безграничен, даже для меня с моей прожорливостью. Кажется, его это убедило. Думаю, реальная мотивация, кроме желания увидеть меня победительницей, состояла в том, что он все еще хотел пригласить меня на ужин в «Тур д’Аржан», и это было мило – но в нынешней ситуации, когда мы и так жили вместе, это уже не казалось необходимым.

* * *

Серж и Клотильда очистили тарелки и исчезли на кухне. И только я хотела прийти к ним, как в столовую въехала большая деревянная сырная тележка Сержа. Запах ударил нам в нос, прежде чем мы успели оценить полный эффект. Я была изумлена, увидев на тележке чуть ли не половину содержимого сырной лавки Сержа.

– Ребята, что вы сделали? – ахнула я.

– В честь годовщины твоей парижской жизни мы приготовили для тебя сорок пять новых сортов сыра. Пробуй, – указал Серж, стоя рядом с сияющей Клотильдой.

– Но откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, какие сорта я еще не пробовала? – удивилась я.

– Ну, я вел приблизительный список сыров, которые ты пробовала в моей лавке, – сказал Серж. – Потому что, честно говоря, я беспокоился, что ты перестараешься. А потом Клотильда прошлась по твоему аккаунту и помогла определить, каких сыров тебе не хватает. Оказывается, что в этой самой социальной хреновине у тебя получился настоящий дневник твоих сырных приключений.

– Ой, ребята! Мне просто не верится, что вы это сделали! – воскликнула я со слезами на глазах.

– Теперь тебе просто остается попробовать все эти кусочки, и ты будешь знать о французском сыре больше, чем многие французы, – закончил Серж. – А я, конечно, буду должен тебе ужин в ресторане.

Все принялись за сыр на тележке, а Серж попутно говорил нам названия каждого из них и описывал оттенки вкуса. Крис и Тим так радовались, словно это был лучший ланч в их жизни, а Клотильда и papa Жан украшали описания Сержа веселыми анекдотами. Потом мы наткнулись на такой сыр, который не пробовал никто, кроме Сержа, и все полакомились им в благоговейном молчании.

В этот момент мое восхищение Сержем взлетело до небес. Без него и Клотильды я никогда бы не провела в Париже такой удивительный год и уж