Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

Слова вновь были сказаны, и на этот раз даже ямаубы не смогли бы усомниться в том, что Минори знала, к кому обращалась за помощью.

Слова были сказаны. Хранитель должен был подчиниться. Помочь, а после… забрать плату за эту третью и последнюю помощь.

Шагая в комнату прямо сквозь стену, я думал лишь об одном: «Будь осторожна в словах, Минори… Ибо ямаубы запомнят, что ты пообещаешь мне в оплату. А подсказать безопасные варианты я не имею права».

МИНОРИ

Нао появился в тот самый миг, когда я его позвала. Он вышел в облике беловолосого человека буквально из стены, принося с собой мерцание снежинок и мороз, от которого на стенах комнаты кое-где проступила изморозь.

– Ты звала меня, Минори. Я готов помочь тебе в последний раз, – сказал он. – Скажи, что я должен сделать.

Его глаза смотрели точно в мои, напряжённо и внимательно, будто Нао пытался безмолвно предупредить меня о чём-то. К сожалению, мысли я читать не умела.

Однако я знала достаточно сказок про исполнение желаний и помощь сверхъестественных созданий, чтобы контролировать свои слова. Любой вопрос, заданный неправильно, мог быть расценен как просьба о помощи. Любая фраза с двойным смыслом могла быть понята не так, как нужно было мне.

Поэтому я начала не с вопросов и просьб, а с фактов.

– Моя мать – юки-онна.

– Да, – подтвердил Нао, и мне показалось, что он одобрительно прищурился на выбранный мной способ разговора.

– Она чем-то сильно обидела тени и ту старуху, что является мне во снах, сбежала от них и скрылась в Англии, поэтому они мстят, пытаясь заставить меня убивать.

– Отчасти, да, – снова кивнул он.

«Отчасти, – мысленно повторила я. – Видимо, рассказывать подробнее он не хочет. Или не может».

– Граф Картер и его любовница Сатоко-Сара живы.

– Думаю, да.

– Ты не… – я едва не задала вопрос, только в последний миг справившись с тоном и завершив фразу, как утверждение. – Ты не уверен.

– Почти уверен, что да, – ответил Нао, и напряжения в его взгляде сменилось подобием азарта.

– Старуха дала мне три пути на выбор: искать родителей в Англии, сойти с ума и убить тех, к кому тени доставляют меня во снах; искать родителей здесь с таким же исходом; подчиниться им, убив проклятых и проклявших по своей воле, и вернуть родителей живыми. Я же хочу пойти по иному пути, для которого мне нужно кое-что знать…

На этот монолог Нао ничего не сказал. В нём не было того, что он мог подтвердить или опровергнуть, поэтому я осторожно продолжила утверждать:

– Легенды про то, что гора Химицу исполняет желания, и её можно найти – правда.

Губы беловолосого ёкая дрогнули в едва заметной улыбке. Он молча кивнул, пристально глядя мне в глаза.

– Это четвёртый путь, – добавила я.

– Да, – тихо ответил он.

– Помоги мне добраться целой и невредимой до вершины горы Химицу и загадать желание.

– Какую ценность ты готова отдать за мою помощь? – спросил Нао, и на этих словах его голос заметно дрогнул.

Так я поняла, что самой опасной частью последней сделки был ответ именно на этот вопрос, а не сама просьба о помощи. Вот, где формулировка должна была быть особой.

– Я готова отдать ту ценность… – под встревоженным ожидающим взглядом Нао слова застряли в горле, но я заставила себя договорить. – …О потери которой не стану сожалеть.

Он тихо выдохнул, прикрывая глаза. Трудно было сказать, что означал этот выдох: что я всё сказала правильно или, наоборот, подписала себя и его на что-то ужасное.

Однако обдумать ещё не наступившие последствия своих решений мне было не дано, ведь после секундного молчания Нао уверенно произнёс:

– У тебя есть красное кимоно?

– Хм… Есть, но я ни разу его не надевала – слишком яркое. А почему спрашиваешь? – недоверчиво протянула я.

– Красный цвет приносит удачу, – улыбнулся ёкай и добавил уже серьёзно. – На пути через бури Химицу она нам пригодится.

ТАИЧИ

Я ввалился в дом, дрожа от холода и не чувствуя ни ушей, ни пальцев на руках и ногах. В груди тоже всё замёрзло, правда, уже не из-за зимы.

– Господин! – закричала Аяка, бросаясь ко мне по коридору. – Мы так волновались! Я позову вашу матушку…

– Нет! – прохрипел я, хватаясь за стену, чтобы не упасть. – Не зови. Я сам к ней приду.

– Но как же…

– Пожалуйста, Аяка.

Служанка поджала дрожащие губы и проводила меня обеспокоенным взглядом. Мне не было до него дела. Казалось, что уже ничто не могло заставить меня испытать хоть какие-то чувства.

С трудом переставляя ноги, я добрался до самой тёплой комнаты дома – офуро – и сел на пол, привалившись спиной к стене.

«Я привёл в свой дом дочь того, кто ходил на «Фаэтоне»… – эта мысль причиняла боль – единственное чувство, которое пока что оставалось ощутимым. – Я клялся служить семье Мацудайра, я должен был заботиться о её чести, прошлой и будущей. И я спас жизнь той, чей отец был одним из виновных в крахе моего рода».

Хуже всего было то, что боль терзала меня не из-за предательства семьи. Я не знал, кто такая Минори, а точнее, Мина. Она, судя по всему, тоже понятия не имела о прошлом, связавшем наши семьи. Её шок был таким же сильным, как мой. Наша вина была лишь в незнании. А боль… Моё сердце болело от осознания того, что, обратись время вспять, я поступил бы также. Я спас бы девушку в лесу.

Не было ни одной встречи с Минори, ни одного разговора, ни одной эмоции от общения с ней, которые я хотел бы поменять. Но ведь это было неправильно! Я должен был мечтать о возможности исправить свою ошибку! Должен? Или нет?

– Честь и долг, честь и долг, – пробормотал я, упираясь затылком в стену.

Тепло в офуро постепенно отогревало замёрзшее тело, но не касалось души.

Меня воспитывали самураем. Воином, следующим Бусидо. Но я ни разу в жизни по-настоящему не оказывался в ситуации, где мне нужно было бы сделать выбор между кодексом чести и собственной совестью. Даже теперь, узнав правду о Минори, я уже не мог выбирать. Не мог сдать её властям как гайдзинку, не мог убить в качестве кровной мести – просто не поднялась бы рука. Я даже не мог сделать то, о чём она просила. Не мог выбросить её из головы.

Перед