Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

Мать молчала. По её щекам уже давно катились слёзы, но она не издала ни звука, слушая мои распоряжения. Только когда я закончил, она позволила себе задать один вопрос:

– Это из-за неё, да?

– Не только. Но Минори – одна из причин.

– Стоило догадаться раньше. Стоило понять… – прошептала она.

– Прощайте, мама. Пусть мой путь увенчается успехом ради всех нас.

Я порывисто обнял её, боясь, что не выдержу больше объяснений. Но стоило мне сделать пару шагов прочь от комнаты, как до меня донёсся её голос:

– Стоило понять, что за дары юки-онн платят смертью. Сначала Ясухира. Теперь ты.

– Что? – резко спросил я. – О чём вы говорите?

– Я не безумна, чтобы просто так решить оставить в своём доме юки-онну, сын. Я помнила рассказы твоего дяди о таинственной женщине, рядом с которой всегда было холодно, и которая, появившись в его доме, помогла ему возвыситься до губернатора Дэдзимы. Я думала, что Минори была ниспослана нам, чтобы восстановить справедливость после долгих лет неудач, подобно своей предшественнице. Но я ошибалась. Юки-онны приносят лишь холод и смерть.

– Почему вы не рассказали мне раньше?

– Боялась. Я же видела, что ты начал влюбляться в неё очень быстро. Я бы стала твоим врагом.

И снова это слово «враг». Сначала я примерил его на Минори. Теперь его звучанием окутывала себя моя мать. Но мы не были врагами друг для друга. Мы были лишь запутавшимися испуганными камнями на гобане[45].

И этому страху пришла пора положить конец.

– Неважно, что вы думали, мама, – мягко сказал я. – Неважно, что было в жизни дяди Ясухиры, и к чему его привела судьба. Важно то, что с нашими жизнями будем делать мы. Лично я хочу жить по своим желаниям, не оглядываясь на злой рок, не неся бремя чужих ошибок и не боясь рискнуть ради того, что считаю правильным. Я хочу помочь вам. Помочь девушке, о которой не в силах не думать. Помочь себе и своей совести. Не скорбите обо мне раньше времени, и не вините ни в чём тех, кого в момент моего решения здесь даже нет.

С этими словами, боясь, что сам могу не сдержать слёз, я вышел из тёплого дома в ночной холод, не зная, смогу ли ещё хоть раз вернуться.

А впереди меня ждали бури на пути к горе Химицу.

Глава 17

Бури горы Химицу

МИНОРИ

Нао сказал, что красный цвет приносит удачу. Я как последняя дура поверила ему и нацепила алое кимоно, которое Изуми, судя по всему, вообще дала мне по ошибке. И что в итоге? Удачи, кажется, только убавилось.

Во-первых, узкая юбка и заснеженные звериные тропы в горах были несовместимы.

Во-вторых, Нао категорически отказывался переносить нас своими силами куда бы то ни было, мотивируя это тем, что для нахождения горы Химицу нужно было именно потеряться в буре.

В-третьих, едва мы углубились в лес, начала твориться какая-то чертовщина: то тяжёлая ветка ломалась под весом снега и летела на меня так внезапно, что я едва успевала отпрыгнуть, то ноги соскальзывали на скользких камнях, заставляя каждый раз верить в то, что падение и разбитый нос неизбежны, то порывы ветра становились такими сильными, что нельзя было сделать и шагу против них.

Все эти неприятности беспокоили только меня. Нао же шёл легко и непринуждённо, как по ровной летней полянке.

– Тебе можно говорить со мной? – спросила я спустя час пути, пытаясь хоть немного отвлечься от тягот ночного похода в неизвестность.

– Смотря о чём, – увиливал он. – Могу рассказать о себе, если хочешь.

– Хочу. Желательно начать с того, что ты сделал с настоящим Нао?

– С кем?

– Нао, мой котик. Он был абсолютно обычным до того дня, когда ты, видимо, вселился в него.

– Оу… – протянул ёкай, неловко потирая шею. – Я всегда был им. Просто часть моего сознания… Кхм… Как бы это сказать… Спала.

Я споткнулась, упав лицом в снег, и, даже не отплёвываясь, с ужасом посмотрела на Нао.

– К-как ты? Я же… В смысле мы с Нао… Мы спали в одной постели! Я мылась при нём! Раздевалась! Да я же…

– Успокойся, я не помню ничего до того дня, как пытался предостеречь тебя от похода к ублюдку, – ёкай подал мне руку, помогая подняться на ноги, и мы медленно двинулись дальше.

Под «ублюдком» он явно подразумевал Финна. В целом, с такой заменой его имени я была согласна.

– Точно не помнишь?

– Точно, – усмехнулся он. – И очень рад этому. Знай я тебя ребёнком, мне было бы крайне неловко хотеть тебя сейчас.

Я поперхнулась и ухватилась за ствол ближайшего дерева, чтобы снова не упасть.

– Это было… прямо.

– Я ёкай, – пожал плечами Нао. – Мне очень много лет, и я считаю, что моя сверхъестественность даёт мне право отринуть свойственный смертным стыд и честно признаваться в своих желаниях.

Я нахмурилась, окончательно запутавшись в переменчивом характере своего то ли старого, то ли нового знакомого.

– А почему?

– Почему я хочу тебя или почему я ёкай?

– И то, и другое, наверное… – пробормотала я, пытаясь не думать о том, как дурно было обсуждать что-то подобное с другим мужчиной после поцелуя с Таичи.

Впрочем, просто мужчиной Нао не был. Это ведь могло быть оправданием? Так ведь?..

– Ёкай я, потому что таким родился. Мои мама и папа – ёкаи. Разных видов, так что меня тоже можно назвать полукровкой, – спокойно ответил он, с лёгкостью перепрыгивая через несколько покатых каменных выступов на пути, которые мне пришлось преодолевать чуть ли не ползком. – А тебя я хочу просто потому, что хочу. Ты красивая, характер яркий, и мне кажется, тебе не чужда чувственность.

– Предположим, – сдавленно протянула я, явно краснея. – А ты… Ну, собираешься что-то делать с этим желанием?

– Если ты захочешь меня в ответ, мы займёмся любовью. Вот так просто! «Займёмся любовью»! Из меня вырвалось какое-то нервное подобие смеха, который только усилился, когда я вспомнила свои фантазии, появившиеся во время разглядывания «весенних картинок».

– Мне нравится Таичи, – внезапно призналась я, ещё больше смущаясь.

– Знаю, – спокойно улыбнулся Нао. – Поэтому и говорю, что всё зависит от твоего желания. Хочешь обоих – можно попробовать убедить его принять в этом участие. Хочешь только меня – я с радостью отдамся весь без остатка. А если предпочитаешь только его, что ж, это меня