Сошествие в Аид - Хейзел Райли

— Хорошо, — шепчу я, надеясь, что шум воды не заглушит мой голос. — Я поняла, Хайдес. Но хочу, чтобы ты знал одно. Ты можешь не праздновать, можешь не хотеть поздравлений. Но ты заслуживаешь жизнь. Ты заслуживаешь того, что родился. И я рада, что твоя мать так и не смогла от тебя избавиться.

Он издаёт недовольный звук и вырывает ладонь. Мы больше не произносим ни слова. Просто смываем с себя мыло, избегая даже краем глаза взглянуть друг на друга.

Первым выходит Хайдес. Обматывается полотенцем. Я остаюсь стоять под душем, глядя, как вода скатывается вниз тонкими каплями.

— А я всегда любила свой день рождения, — говорю я в пространство. — Потому что мой брат превращал его в настоящий национальный праздник. Он заполнял всю комнату шарами, а на стол ставил торт со свечами. У нас нет того уровня отношений, где звучат сладкие слова и обнимашки, но однажды он сказал мне фразу, которую я никогда не забуду и храню в сердце. «Семнадцатое ноября — мой любимый день в году, потому что в этот день родилась ты. И пусть ты заноза в заднице, упрямая и непредсказуемая, ты моя лучшая подруга».

Я улыбаюсь при этом воспоминании. Да, чаще он орёт на меня за то, что я безответственная дурочка, но одна эта фраза перевешивает целую жизнь ссор. Когда теряешь мать, а отец сутками работает ради куска хлеба, брат, любящий тебя как родитель, становится настоящим спасением.

Хайдес не отвечает. Но я слышу, как он подходит ближе. Отступаю назад, пока спину не накрывает полотенце. Он укутывает меня, а я помогаю, придерживая край спереди. Оборачиваюсь. Он уже одет.

Его взгляд задерживается на моём лице — на чём-то, чего я не успеваю уловить. Потом его ладонь появляется перед глазами и отодвигает с моего лба прядь.

— С днём рождения, Хейвен, — шепчет он. Разворачивается и уходит.

Глава 22

Утреннее небо

Борода, серьёзное и зрелое выражение лица, холодный взгляд — так изображали Аида: восседающим на троне, рядом с трёхголовым псом Цербером и четвёркой чёрных коней. Его шлем обладал силой скрывать от глаз. Этот шлем он не раз одалживал богам и смертным: Персею — для битвы с Медузой, Гермесу — против Гигантов, Афине — во время Троянской войны.

Неделя тянется медленно и монотонно. Каждое утро Хайдес ждёт меня в коридоре, в нескольких шагах от двери моей комнаты. Я пыталась отказаться от пробежки всего дважды — и оба раза безуспешно. После этого сдалась: теперь, ещё до того, как поздороваюсь, направляюсь к выходу. И каждый раз всё одно и то же: бег, растяжка, немного упражнений на мышцы, боксёрский мешок. Бег, растяжка, немного упражнений на мышцы, боксёрский мешок.

Между мной и Хайдесом — почти никаких слов. Разве что его редкие колкости:

— Даже корова в агонии бегала бы быстрее тебя.

— У тебя такие мощные удары, что, если ударишь по подушке, сама же и пострадаешь.

Я никогда не жалуюсь, но внутри растёт раздражающее ощущение: всё это слишком для меня. Может, стоило бы отступить? Или хотя бы сменить вид игры? Обязательно ли это должно быть именно бой без правил?

— Доченька, ты со мной? — выводит меня из задумчивости голос отца, Кори.

Фокусирую взгляд на экране телефона. Те самые глаза, что у Ньюта, и орлиный нос с парой очков на переносице. Мы разговариваем по видеосвязи меньше пяти минут, а я уже успела уйти мыслями раз десять.

— Да, да, извини. Ты что говорил?

— Будете что-то делать, чтобы отпраздновать день рождения?

— «Будете»? Я и кто?

Он хмурится:

— Ты и Ньют.

Ах да. Ньют. Мой брат, который сейчас меня ненавидит за то, что я заявилась на Игры Афины.

— Думаю, да, — отвечаю неуверенно.

Он же отец, его обязанность — понимать, когда что-то не так.

— Хейвен, у тебя всё в порядке?

Я не хочу впутывать его в драмы между мной и Ньютом. И уж точно не хочу, чтобы он знал, что я ввязалась в дела Лайвли, тайно надеясь выиграть денег, чтобы помочь ему. Натягиваю улыбку:

— С девяти утра до шести вечера была на занятиях, просто устала. Отпразднуем в другой день.

Отец делает вид, что верит. Отлично понимает: я из тех, кто выговаривается только когда готова, в то время как Ньют вываливает жалобы без приглашения.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть на маленьком двухместном диванчике. Кто это может быть в такой час? Может, Джек вышла и забыла ключи?

— Прости, пап, мне нужно идти. Созвонимся скоро, ладно? — встаю, готовясь открыть.

— Конечно. Ещё раз с днём рождения, Хейвен.

— Люблю тебя. Пока!

Гашу экран телефона. За дверью снова стучат.

— Кто там?

— Это я, Хейвен, — раздаётся голос Лиама.

Вздыхаю и открываю, уже готовая к очередной его выходке.

— Привет.

Лиам стоит, пряча руки за спиной и улыбаясь подозрительно широко.

— Я — Лиам.

— Да уж понятно. Что тебе нужно?

Он оглядывает меня с ног до головы, оценивающе скользя взглядом по моей блузке и светлым джинсам.

— Сойдёт, — бормочет.

— Что, прости?

Он показывает руки, и я рефлекторно отшатываюсь: в них чёрная маска для глаз.

— Если я попрошу тебя надеть её и пойти за мной без вопросов, ты согласишься?

Думать не нужно. Перспектива, что Лиам наденет мне повязку и потащит куда-то, — худший сценарий из возможных.

— Нет.

Он кивает.

— Я так и думал. Поэтому я предлагал тебя вырубить одним ударом.

Я выпучиваю глаза:

— Лиам!

— Ну что? Всего лишь короткая потеря сознания. Очнулась бы без проблем. — Он делает паузу. — Ну, надеюсь. Но все мою идею забраковали.

Так, а вот теперь становится любопытно. «Все» — это кто? Ньют едва со мной разговаривает. С Джек мы обменялись парой «как дела?» за неделю. Перси со мной учился в библиотеке, но давно не появлялся.

Ворчу, сдаюсь и вырываю маску из его рук. Надеваю и жду. Слышу, как Лиам отходит, и окликаю:

— Я ничего не вижу. — Указываю на повязку. — Ты должен меня вести.

Он оказывается рядом мгновенно:

— О, точно. Пошли. — Кладёт руки мне на плечи и разворачивает в нужную сторону.

Порыв холодного воздуха бьёт в лицо, и я морщусь. Зачем мы идём в сад? Кто знает, может, именно Лиам и был тем таинственным автором записки у моей двери. Такой безобидный, что неудивительно было бы, если под маской он окажется психом с тёмными планами.

— Подожди, — останавливается он. — Я забыл дорогу. Секунду.

Ладно, не он.

Лиам снова находит ориентир