Король моей школы - Лисса Джонс

Телефон на столе внезапно вибрирует. Не Авы. Мой.

Максим: я буду через десять минут. Не один. Тебе не понравится. Димас сказал, что он уже у тебя. И удалите Соколова из нашего чата! Быстро!

Да что, блин, еще?!

— Дим, удали Глеба, пожалуйста. Я сейчас.

Иду к ванне. Стучу. Ава просит дать ей еще минут пятнадцать.

Детка, да хоть все тридцать. Я спроважу их, обещаю. Ты даже не заметишь.

Через десять минут Разумовский, всклокоченный и злющий, как собака, затаскивает в дом Полину. Держит её за локоть, но в этом нет нужды. Вильская выглядит настолько убитой, насколько вообще может выглядеть убитой королева стерв.

— Раздевайся и дуй в гостиную, — Макс кивает ей подбородком, указывая путь, пока сам снимает парку. — И без приколов давай.

Полина бросает на него взгляд в стиле «я тебя убью», но молча следует указаниями. Сказать, что я в полном отлете — не сказать ничего.

— Ты зачем Полину притащил?

— Фил, просто послушай. И побудь свидетелем. Наедине я ее убью, клянусь!

Мы с Димой сидим в креслах. Полина — напротив на диване. Чинно сложила руки на колени, но подрагивающие плечи выдают ее страх с головой. Максим стоит за спинкой дивана, будто палач. Его ладонь лежит на её плече. И я уверен, это не поддержка. Скорее предупреждение.

— Говори уже.

Я в жизни не думал, что Разумовский может быть таким пугающим.

— В общем… Я даже не знаю, с чего начать…

Блин, вот картина маслом. Сейчас Ава спустится со второго этажа в моей футболке, а тут половина 11«А».

— Начни с начала, — рычит Макс.

— Ну… Все уже знают, что Аврора получала анонимки. Я тоже их получала. Только у меня было другое содержание. В них Фила обещали исключить из школы. Первую я получила ещё до того, как Аврора облила тебя в столовой, Фил. Я не обратила на неё внимание, решила, что это чья-то шутка. Потом было ещё пару записок. В них кто-то обещал избавиться от тебя и Авы… и… в общем…

— Дайте угадаю. Соколов? — Юсупов наклоняется вперед.

— Да, это Глеб. Я знаю, что это он, потому что он… вроде как… влюблен в меня.

Макс резко наклоняется к её уху.

— И вот скажи им, как давно ты просекла фишку?

Полина закрывает глаза.

— На вечеринке в День всех влюблённых.

— И ты молчала, потому что тебе в кайф было получать извращенские знаки внимания, — шипит Макс ей в макушку.

— Это уже не твое дело!

— Ребят, не так громко, пожалуйста, — рычу, соображая, как поступить лучше. Рассказать ей все самостоятельно? Или че? Или как?

— А если бы этот идиот реально слетел с катушек? Как бы ты потом жила с осознанием, что из-за своего раздутого эго кто-то пострадал? Смотрела, как он поливает грязью директрису! Выливает говно на Фила! На Бестужеву!

Я никогда не обращал внимание на Соколова, а он, оказывается, давно напрашивался на то, чтоб его заметили.

— Ну простите! Я не думала, что он серьезно способен на что-то!

— Вы можете не орать?

Эти двое меня не слышат.

— Сядь на место, Полина.

— Я тебе не питомец! Полина сядь, Полина голос, Полина иди сюда, Полина иди туда! Я не хотела никому вредить, ясно?

— Хватит! Так. Я не хочу, чтобы Аврора вас увидела. Я… Мы расскажем Церберу все. Возможно, у нее проблемы из-за этих публикаций. Но сделаем это после того, как я все объясню Авроре.

— Что ты мне объяснишь?

Полина затыкается и медленно оборачивается. Челюсть Максима приоткрывается. Даже Юсупов шумно выдыхает.

Она стоит у входа в гостиную. В моей голубой майке «Касаток», в которой я выхожу только на игры. Только в майке. Длинные ноги. Распущенные уложенные волосы волнами спускаются к талии. Черт возьми, она прекрасна. Как ангел.

— Так ты че, реально... — начинает Макс.

— Отвернулись! — Рявкаю, срываю плед с дивана и буквально набрасываюсь на неё, укутывая с головой. Голос предательски срывается. — Ты... ты как вообще в таком виде...

Аврора машинально придерживает плед, но её глаза... Они огромные, тёмные от расширенных зрачков. В них мечутся растерянность, страх, непонимание. Она словно очнулась посреди чуждого ей мира.

Губы слегка дрожат, когда она озирается по сторонам: Полина, замершая у дивана... Макс, резко отвернувшийся к окну... Дима, смотрящий в выключенный телевизор. Супер, Юсупов. Выключенный телек, серьезно?

— Что говорил Макс? «Ты реально что», Фил?

Полина нервно облизывает губы, но молчит. Я-то знаю, что хотел сказать Макс: «Ты реально выиграл спор».

Ну, то есть не спор! То есть... Чёрт, это просто наш идиотский стиль общения! Слава богу, он вовремя заткнулся.

— Ава... — начинаю, но язык тут же предательски деревенеет.

— Кто-нибудь... расскажет? — Её пальцы сжимают плед так, что суставы белеют, будто она держится за последний якорь в шторме. — Пожалуйста.

Тишина. Даже Макс не решается повернуться. Они все стоят к ней спиной. И в этот момент её телефон на столе вибрирует.

Я хватаю ее за плечи.

— Ава. Посмотри на меня. Слушай, ребята приехали сюда, потому что Полина кое-что узнала. «Слито, Альма» дело рук Соколова. У Ольги Михайловны проблемы из-за публикаций. Обвинения во взятках дошли не только до СМИ, но и до Министерства образования. Мы хотим поехать в гимназию и рассказать ей все. Вдруг ей это поможет.

— Ясно. — Шёпот, от которого сжимается сердце.

За спиной слышу шарканье ног. Ребята уходят, бубня что-то про «подождём у машины».

— Ты мне веришь? — Ладони прижимаю к её щекам, заставляю поднять глаза.

Я никогда ни о чём так не молил, как о её доверии сейчас.

— Верю. Но приехали они сюда не из-за директрисы, а из-за тебя. Там что-то еще, в чате? Что-то, почему ты меня сейчас держишь?

— Обещай мне одну вещь, — голос звучит хрипло. — Что не поверишь тому, что увидишь. Что дашь мне хотя бы слово сказать.

— Звучит ужасно, — почти шёпотом.

Я осторожно беру её за руку и веду к дивану. Она не сопротивляется, но в её движениях — скованность, будто каждое действие даётся через силу. Достаю телефон, открываю канал. Протягиваю ей. Опускаюсь перед ней на колени.

* * *

Аврора смотрит видео, пока я пытаюсь объяснить, что это было.

Мы с Максом реально не собирались ничего друг другу доказывать! Я и думать забыл про этот момент! Но Ава молчит.

Пролистывает дальше. Смотрит не видео со спором, а видос столетней давности с