До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Во мне что-то взрывается, и я понимаю: с меня хватит. Хватит её невежественных, жестоких замечаний. Я резко встаю со стула, руки сами сжимаются в кулаки по бокам. Дышу часто, через нос, выдыхая горячий воздух.

— Мам, хватит! Я не обязана здесь находиться. Я не обязана жить с тобой в этом доме, но остаюсь ради тебя. Ради Пола. У меня есть своя жизнь, своя работа, и я справлюсь сама. Мне не нужны рядом люди, которые не уважают мой выбор. Мне не нужна ты. Мне даже Дэнни не нужен.

Её глаза широко раскрываются — она явно не ожидала услышать от меня такой тон. Она откидывается на спинку кресла, кладёт руки на подлокотники и смотрит на меня снизу вверх.

— Моя вера в Бога пошатнулась после смерти Пола. Прости, я знаю, ты не хочешь этого слышать. Я не знаю, во что теперь верю, но я убеждена: никто не должен ждать свадьбы, чтобы заняться сексом, если он того не хочет. Это огромная часть жизни. Нет ничего постыдного в том, чтобы узнать эту сторону себя до свадьбы. Я больше не собираюсь бояться. И больше не позволю травмам, которые во мне оставили наша религия и всё, что с ней связано, решать за меня, как мне жит

Мать фыркает и скрещивает руки на груди. Отворачивается, качая головой. Она оскорблена моей вспышкой, но мне плевать. Я люблю маму, но ей пора понять, что я больше не та прежняя Ари. Я не могла больше держать это в себе.

— Да, мы с Дэнни только познакомились. Моя беременность — чистая случайность, но знаешь что?

У меня перехватывает дыхание. Горло болит, я сглатываю подступивший ком.

— Я буду лучшей мамой, какой только смогу, несмотря на любые преграды. Даже если останусь одна, я знаю, что справлюсь, — мой голос срывается. Мама молчит, и я вижу, как ее лицо смягчается. Она тяжело выдыхает, оглядываясь вокруг. Пытается собраться с мыслями, ее губы дрожат.

— Прости меня. Mija, иди сюда. Прости.

Услышав извинение, я замираю от неожиданности. Колени подкашиваются, но я напоминаю себе, что должна быть сильной. Это новая глава моей жизни, и я рада, что вместо того, чтобы плакать и трусливо избегать конфликта, я отстояла себя.

— Просто с тех пор, как ты вернулась, всё уже перевернулось. Я боюсь за тебя. Твой бывший заставляет меня бояться и за твою жизнь, и за свою. — Она начинает дрожать. — Всё это — сплошной стресс. Шейн хочет убить тебя. Хочет забрать у меня единственного ребенка, который остался! — Ее голос ломается, она плачет. Слезы текут из глаз, мама с трудом смотрит на меня.

Я быстро подхожу к ней и кладу руку на плечо. Ненавижу видеть, как она плачет.

— Пойми и меня. Меня с детства учили ждать свадьбы, ждать достойного верующего мужчину. Мужчину, который чтит Бога, — она показывает наверх. — И жить по Его заповедям… — она замолкает. — Но твое счастье для меня важнее. Я вижу, что ты меняешься. И я горжусь женщиной, которой ты становишься.

Я ошеломлена. Совсем не такой реакции я ожидала.

Подхожу к маме, и она разворачивается на стуле, глядя на мой живот. Её взгляд останавливается на свитере, и она кладёт ладонь поверх него.

— Я стану бабушкой... — она смеется сквозь слезы. — Я слишком молода! — шутит, утирая глаза, затем поправляет свою седеющую челку. — Я стану бабушкой, — повторяет она, прижимая ладони к щекам.

От неё буквально искрится счастье, и тяжесть наконец спадает с моих плеч. Первый шок от беременности окончательно уходит.

— Да, станешь. А Пол станет дядей.

Она встаёт и обнимает меня. Я крепко обнимаю её в ответ и изо всех сил сдерживаю слёзы. Потом мама отступает на шаг и берёт мои руки в свои. Её ладони холодные и мягкие. Я поглаживаю пальцами проступающие вены на ее ладонях.

— Но кое-что мне всё же нужно узнать, — говорит она, приподняв брови и внимательно глядя на меня.

— Да, мам?

— Дэнни знает, что ты беременна? И сколько ему вообще лет?

— Нет, не знает… У него такая же работа, как была у Пола, мам. Я не могу с ним связаться, когда он на задании. И, кажется, ему тридцать три.

— И когда же он, скажи на милость, вернётся? Надеюсь, раньше, чем родится ребёнок! — драматично восклицает мама.

— Я и сама задаюсь тем же вопросом.

При мысли о нём у меня сжимается грудь.

Я начинаю всерьез опасаться за него. Что-то заставляет меня взглянуть в окно, и перед глазами тошнотворным видением всплывают двое мужчин в форме на пороге. Трясу головой, отгоняя наваждение. Он вернется. Дэнни обещал мне, что вернется.

35. АРИ

— Ты, блин, шутишь? — янтарные глаза Мередит полны страха. Она убирает кудрявые волосы с лица, заправляя их за ухо.

Мы все собрались у Мередит в квартире вечером перед свадьбой Эмилии, и я ввожу их в курс дела: объясняю, почему у меня теперь неожиданно короткая стрижка. Полиция всё еще не нашла Шейна, и это сводит меня с ума.

Мне страшно за себя, за маму и за ребёнка. Последние пару ночей я почти не сплю, боясь проснуться и увидеть Шейна, стоящего надо мной с теми самыми ножницами, которыми он отрезал мне волосы.

Под глазами залегли тёмные круги, лицо стало безжизненным. Даже на работе я дёргаюсь от каждого шороха. После этого случая всё превратилось в испытание: я пугаюсь всякий раз, когда оборачиваюсь или пытаюсь уснуть.

У Шейна было тяжёлое детство. Оба родителя бросили его, и воспитывали его бабушка с дедушкой. Да и те толком им не занимались. Когда я в него влюбилась, меня его покорили его чувство юмора и то, как он пробивался по жизни без родителей. Но теперь моя любовь выходит мне боком.

В школе мы дружили, а после выпуска всё переросло в нечто большее. Шейн был красавчиком и когда-то хорошо ко мне относился. Я по глупости закрывала глаза на все «звоночки», пока мы были вместе, потому что сочувствовала его истории. Но сейчас? После того как он пошел в армию, каждый его изъян только множится. Он стал одним из главных разочарований в моей жизни.

— Нет, Мередит, я не шучу. Мне страшно. Я сплю с пистолетом брата,