Пепел Элларии - Джулия Фокс

Мы долго сидели так, не разнимая объятий. Я прижимал её к себе, слушая, как выравнивается её дыхание. Вода вокруг нас успокаивалась, как и буря в моей душе.

— Ты действительно собирался перебить весь город? — прошептала она мне в шею.

— Если бы пришлось, — ответил я, закрывая глаза и вдыхая запах ее волос, мокрой кожи и чего-то неуловимо светлого, принадлежавшего только ей.

— Ты невозможен, Жнец, — тихо рассмеялась она с безграничной нежностью.

— Зато я здесь.

Глава 40. Эвелин

Утро во дворце началось с ледяного каменного пола под босыми ногами. Ночь в сердце разрушенной столицы Элларии была спокойнее, чем я смела надеяться, но утренний воздух, застоявшийся в этих стенах, казался прохладным и сырым. Каин сидел на краю массивной кровати, медленно приходя в себя после тяжёлого сна. Без привычной маски и доспехов он выглядел моложе, если бы не застывшая в глазах усталость из-за последних дней.

Я оглядела комнату внимательнее. При дневном свете, скудно просачивающемся сквозь узкие окна, стали видны детали. Это были аристократические покои: резьба на шкафах, широкие зеркала в потемневших рамах, комоды из редких пород дерева. Пыль лежала на всём плотным серым саваном, но сама мебель стояла незыблемо.

— Нам нужна одежда, — озвучила я мысли, направляясь к платяному шкафу. — Нашу только сжечь осталось.

— Здравая мысль. Моя напоминает половую тряпку.

Я потянула за ручку шкафа. Петли обиженно скрипнули, но внутри всё сохранилось в пугающем порядке. Видимо, время здесь действительно замерло. На перекладинах плотными рядами висели костюмы, камзолы, тончайшие рубашки и платья.

— Целая гардеробная, — выдохнула я.

Каин подошёл ближе, рассматривая содержимое. Он снял с вешалки одну из рубашек, стряхнул серый налёт и ощупал материал. Тонкий лён сохранил белизну.

— Неплохо. Для мёртвой страны — роскошно.

Я нашла лаконичное тёмное платье из плотной ткани. Пока Каин копался в остальных вещах, я быстро переоделась. Ткань легла на кожу прохладной волной, возвращая забытое чувство цивилизации.

Я завязала волосы и обернулась. Каин как раз затягивал кожаный пояс на брюках. Рубашка сидела идеально, подчеркивая разворот плеч. На мгновение мы оба замерли, разглядывая друг друга в этом навязанном антураже.

— Знаешь, — он криво усмехнулся, — если бы не запах тлена за окном, я бы решил, что мы просто заезжие путники в гостях у знати.

— Мы и есть гости, — мягко заметила я.

— У демона? — Он вскинул бровь.

— У Короля.

Каин ничего не ответил, но я почувствовала его глухое сопротивление. Для него враг оставался врагом, даже если он не пытался нас сожрать.

Когда мы снова вышли в тронный зал, я невольно замедлила шаг. Фигура на троне не изменила позы с прошлого вечера. Казалось, она вросла в камень. Лучи утреннего солнца прорезали полумрак длинными пыльными полосами, но не достигали возвышения, оставляя хозяина дворца в жирной тени. Каин привычно выступил вперёд, закрывая меня собой.

— Он так и не пошевелился? — тихо спросил он.

— Нет. Похоже, он может так сидеть вечно.

— Прекрасно. Демон-истукан на троне, — пробормотал Каин.

Я решительно прошла вглубь зала к длинному столу, заваленному бумагами. Книги, свитки, исписанные листы... Я коснулась кончиками пальцев одного из фолиантов, и по коже пробежал ледяной разряд. Страницы были испещрены нервным, летящим почерком, и буквы расплывались, стоило попытаться в них вчитаться.

— Что там?

— Ничего конкретного. Теории... Попытки удержать то, что должно уйти, — я закрыла книгу, не в силах больше смотреть на эти летописи отчаяния. — Он годами бился над тем, как привязать искру к умирающему телу. Пытался обмануть Смерть.

Каин фыркнул, хотя мне передался его нарастающий шок. Его сила глухо ворчала, реагируя на избыток чужеродной магии в воздухе.

— Король, сошедший с ума от горя? — Каин скрестил руки на груди, не сводя глаз с изваяния на троне. — Почему мы до сих пор не обнажили клинки? Мы стоим перед монстром, который сожрал целую цивилизацию.

— Каин, посмотри наконец глубже, — я качнула головой, пытаясь унять дрожь в пальцах. — В нём заперто нечто... чужеродное. И он держит это ради того, чтобы те двое внизу продолжали существовать.

Я подняла голову и посмотрела на неподвижного Короля, а после на Каина.

— Их души заперты между мирами. Он искал ведьму по всему континенту. Ему нужно было благословение. Истинное, способное закрепить душу в теле, дать ей опору.

Я увидела, как Каин побледнел. Аура Жнеца превратилась в хаос: его ярость смешалась с полным непониманием.

— Ты хочешь сказать, — его голос стал пугающе тихим, — что мы проделали этот путь, чтобы ты совершила чудо над двумя трупами? Ты не бог, чтобы возвращать жизнь туда, где её нет шестьдесят лет.

— Я знаю, что не умею этого! — я сорвалась на крик, поддавшись давлению его эмоций. — Но если попробовать помочь... Может быть, тогда он избавится от этой силы? Перестанет удерживать её в себе и закроет Разлом? Ведь тогда исчезнет единственная причина, по которой он всё ещё здесь.

Я снова обернулась к существу:

— Ты поэтому искал ведьму? — спросила я громко.

Фигура с едва слышным скрипом костяных наростов повернула голову в мою сторону. Этот короткий жест был единственным ответом.

— Очень содержательно, — проворчал Каин. Он подошёл ближе ко мне, и я ощутила его тревогу. — Допустим, ты права. Допустим, ты найдешь способ. Но что дальше? Где гарантии, что, освободившись от этой ноши, он закроет Разлом, а не позволит ему окончательно поглотить остатки мира? Мы даже не знаем, осталось ли в этой оболочке хоть что-то человеческое.

— Я не знаю. Но посмотри на него. Почувствуй. Он — живой заслон.

Я сделала шаг к трону, повысив голос:

— Ты сможешь остановить Разлом? Если я помогу им... ты уничтожишь Хаос?

Тишина. Фигура не шевельнулась. Даже пепел времени не вздрогнул на её каменных плечах.

— Молчит. Может, ответ нам настолько не понравится, что он предпочитает не врать? — Каин горько усмехнулся и посмотрел на меня. В его глазах я увидела отражение своего собственного страха.

— А что, если ты — Гидеон Ланкастер? И ты просто хранишь то, что тебе дорого, а на остальной мир тебе плевать? — спросила я.

Существо не вздрогнуло. Безмолвие в зале стало таким весомым, что казалось, вот-вот раздавит нас. Каин