Мой дорогой герцог - Констанс Холл

– Нет, конечно, ведь я ее не видел.

– В субботу вечером Дженкинзы дают бал, мы с Келси отправимся туда. Можешь использовать этот шанс.

– Не могу, – отрезал Эдвард. – Не рискну показаться в обществе.

Джереми со звоном опустил пустой стакан на стол и поднялся.

– Никуда ты не денешься, если хочешь ее вернуть.

– Я найду другой способ.

– Другого способа нет. Ты сам говоришь, что она не хочет тебя видеть.

Эдвард покачал головой:

– Я не вынесу унижения.

– Твое унижение ничто по сравнению с тем, которое пережила Келси из-за твоих оскорблений, – сухо сказал Джереми. – Тебе нужно серьезно во всем разобраться. А сейчас мне пора. Прощай. – Он направился к двери.

После ухода Джереми Эдвард рухнул на стул и забарабанил кулаками по столешнице. Черт бы побрал Келси, почему она не хочет видеть его? И черт бы побрал его неуверенность в себе! Он не перенесет еще одного бала. Насмешки. Испуганные взгляды. Это выше его сил.

Келси вошла в Голубую гостиную, одну из трех в особняке, и увидела, что вся комната завалена розами. Сотни букетов доставляли каждый день. И ни одной записки. Просто розы – красные, белые, розовые, желтые.

Эдвард являлся по два-три раза в день, но она его не принимала. Наконец визиты прекратились – появились розы. Ей даже стало неуютно в мастерской – оттуда можно было увидеть его в окно. Келси заказала бальное платье у мадам Тюлан, но не решалась отправиться в магазин и примерить его. Она знала, что он нанял людей следить за ее домом – по улице сновали какие-то странные типы.

Она раскрыла свежий хрустящий «Тайме», стала читать светскую хронику, надеясь отвлечься от мыслей об Эдварде, и вдруг раскрыла рот от изумления.

Небезызвестный мистер С. после десятилетнего отсутствия снова в Лондоне. Ходят слухи, что он собирается объявить о своей помолвке. Местные владельцы оранжерей клянутся, что его выбор пал на знаменитую мисс У., богатую наследницу. Розы сейчас редкое растение в Англии, но их всегда можно найти в доме мисс У.

– О-о! – протянула Келси, смяла газету и отшвырнула в противоположный конец комнаты. Комок бумаги ударился об изящную вазу и опрокинул ее на стол. Вслед за ней попадали остальные шесть, стоящие рядом. Некоторые вдребезги разбились, упав на пол.

Фентон постучался, потом приоткрыл дверь.

– Что там еще? – Келси круто повернулась. Неожиданно резкий тон Келси заставил Фентона вздрогнуть.

– П-простите за беспокойство, но там, на лестнице, стоит джентльмен и уверяет, что ему нужно видеть вас.

– Как его зовут, Фентон? – Келси поднялась, чтобы поставить на место вазы. – Если это снова лорд Салфорд…

– Он утверждает, что он ваш отец, мисс.

– Папа? – Келси застыла. – Проведи его в дом и подай нам чай. И пусть кто-нибудь уберет здесь.

– С-сию минуту, мадам. – Он попятился, словно боялся, как бы она не запустила в него вазой.

Келси кое-как поставила розы в вазы, но отец уже стоял на пороге, ослепительно улыбаясь.

– О, папа… – Она бросилась ему на шею, едва не сбив с ног, и повисла на нем.

Он рассмеялся, расцеловал ее в обе щеки, повернул к себе лицом, стараясь разглядеть каждую черточку.

– Ма шер, крошка, ты прямо светишься красотой. Ты рада меня видеть?

– Еще бы!

– Не знаю. Я думал, ты рассердишься за то, что не сказал тебе правды. Но я не вынес бы, если бы ты отвернулась от меня, узнав, что я тебе не отец.

– Да, я злилась на тебя. Но сейчас это прошло. Ох, папа, разве я могу от тебя отвернуться?

Он запечатлел поцелуй на ее лбу.

– Ты даже не представляешь, как я счастлив это слышать. Как только ты взобралась ко мне на колени, я сразу почувствовал, что ты мне, как родная. Я хотел тебе все рассказать, когда ты стала взрослее, но твоя мать не позволила. А после ее смерти у меня не хватило смелости. Но я всегда мечтал только об одном, чтобы ты была счастлива, ма шер.

– Я совершенно счастлива теперь, когда ты вернулся. – Келси потянула его к дивану.

Он оглядел комнату, утопавшую в цветах.

– У тебя, наверное, куча поклонников.

– На данный момент мне досаждает только один. Он разогнал всех остальных, – сухо заметила Келси.

Отец издал коротенький смешок и погрозил ей пальцем:

– Нельзя винить мужчину за настойчивость. Я так завоевал твою мать.

– Я знаю, но ты не делал из себя посмешище, раздувая свою страсть.

– Ты бы удивилась… – Он вскинул бровь, но тут его вниманием завладели полотна Рубенса и Рембрандта, висевшие на стене, позади дивана. – Великолепно, настоящие мастера! – воскликнул он.

– Да, это мое последнее приобретение. Потом я отвезу тебя в дом в центре и покажу мои коллекции. Думаю, ты сможешь ими гордиться.

– Не больше, чем горжусь тобой. – Он мягко взял ее за подбородок. – Я много читал о тебе в газетах. Правда, что сам принц-регент просил тебя написать его портрет?

– Я написала его месяц назад, папа. Он все время со мной заигрывал.

Отец лукаво усмехнулся:

– А почему бы и нет, ты с каждым часом все хорошеешь.

Келси почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Не нужно краснеть, ведь я говорю правду. Надеюсь, лорд Салфорд тоже в этом убедился.

Помолчав, Келси невольно скользнула рукой по животу и промолвила:

– Он плохой человек, папа.

– Ну, не такой уж плохой, – возразил отец, заметив, что она прикрыла руками живот.

Она проследила за его взглядом и отдернула руки:

– Ты знаешь?

– Я сразу заметил, как только вошел, – вокруг тебя такое сияние, словно ты мадонна.

– Ох, папа! – Келси рассмеялась и взяла его за руку. – Я так по тебе скучала!

– А я как скучал! А теперь объясни, почему ты до сих пор не замужем за лордом Салфордом. Я знаю, что он решился появиться в городе только ради тебя.

– Я не желаю его видеть, – решительно заявила Келси.

– Но он на все готов ради тебя! Ты же видишь!

– Он хочет сделать меня своей любовницей. Только и всего.

– Это он тебе сказал?

– Нет, но…

– Дорогое дитя, – отец заглянул ей в глаза, – перед тем как приехать сюда, я был в деревне и узнал, что он порвал с Самантой. Больше двух месяцев назад.

– О! – Келси принялась рассматривать вышитые голубые цветочки на платье. – Видимо, пресытился ею. Он сказал, что любит разнообразие, и в этом вы с ним похожи, папа.

– Он жил как отшельник, если верить деревенским слухам. Впал в отчаяние и заперся в кабинете.