Огненный крест. Книга 2. Зов времени - Диана Гэблдон

– Господи Исусе! – пробормотал Джейми, невольно перекрестившись. У Роджера перехватило горло и скрутило желудок – возле упавшего дерева лежали чьи-то останки; в разрытой земле виднелся лишь бледный изгиб, напоминающий обнаженное плечо… кабана. Джейми присел на корточки возле туши, хмуро разглядывая багрово-сизые рубцы на толстой коже, затем брезгливо коснулся глубоких дыр в передней части; в черно-красных полостях деловито сновали мухи.

– Медведь? – спросил Роджер, присаживаясь рядом.

Тесть покачал головой.

– Кошка. – Он отбросил редкую, жесткую щетину за ухо и показал синеватые следы от зубов. – Сломала шею одним укусом. А вот это когти, видишь?

Роджер заметил, но ему не хватало опыта, чтобы с ходу отличить следы медвежьих когтей от пантеры. Он пригляделся внимательней, запоминая расположение отметин.

Джейми поднялся и вытер лицо рукавом.

– Медведь отъел бы больше, а этого едва тронули. Так делают кошки – убивают и оставляют, затем возвращаются каждый день и отгрызают, сколько надо.

Несмотря на сильную влажность, волоски на шее у Роджера встали дыбом. Ему уже мерещились в тени деревьев желтые глаза, критично оценивающие точку, где череп соединяется с хрупким позвоночником.

– Думаешь, она где-то поблизости? – Роджер огляделся, стараясь сохранять невозмутимый вид. Лес не изменился, однако теперь тишина казалась зловещей и ненатуральной.

Джейми отмахнулся от пары назойливых мух.

– Может быть. Труп свежий – еще нету личинок. – Он кивнул на зияющую рану в боку и наклонился потрогать застывшие ляжки. – Давай-ка его подвесим: тут слишком много мяса, негоже оставлять.

Они подтащили тушу к дереву с низкими прочными ветвями. Джейми достал из рукава замызганный платок и повязал на лоб, чтобы пот не стекал на глаза. Роджер нащупал свой – тщательно выстиранный и выглаженный – и сделал то же самое. Памятуя о стирке, они сняли чистые рубашки и повесили на куст ольхи.

На поле валялась веревка, оставшаяся от корчевания пней. Джейми обмотал ее вокруг передних ног кабана и перекинул свободный конец через ветку. Это была взрослая свиноматка весом сотни в две. Джейми уперся пятками в землю и повис на веревке, пыхтя от усилий.

Наклоняясь, чтобы поднять окоченелую тушу, Роджер задержал дыхание, однако тесть оказался прав насчет свежести: пахло обычным свиным запахом, уже подвыветрившимся, и резче – кровью.

Жесткая щетина царапала кожу на животе. Роджер обхватил тушу руками и скривился. Трудно найти что-то мертвее огромной дохлой свиньи. Тушу зафиксировали, по сигналу Джейми Роджер отпустил ее, и она тихо закачалась этаким мясистым маятником.

Роджер весь взмок – больше, чем того требовали затраченные усилия. На животе и груди темнели пятна коричневатой крови; он провел ладонью по животу, смешивая кровь с потом, и еще раз оглянулся как бы невзначай.

– Женщины будут довольны.

Джейми засмеялся, вытаскивая из-за пояса кинжал.

– Это вряд ли. Сколько возни с разделкой и засолкой – придется полночи не спать!

Он кивнул в направлении взгляда Роджера.

– Даже если она рядом, нас не тронет. Кошки не охотятся на крупную дичь, если только не голодны. – Джейми кинул оценивающий взгляд на вырванный бок покачивающейся свиньи. – Полстоуна первосортного бекона ей пока хватит. Да и… – Он покосился на свое ружье, прислоненное к стволу ореха неподалеку.

Роджер придерживал тушу, пока Джейми вспарывал брюхо, затем обернул вонючую массу кишок в скатерть, оставшуюся с обеда. Джейми методично разжигал костер из свежих веток – дым будет отгонять мух от мяса. Исцарапанный, перемазанный свиной кровью, потом и выделениями, Роджер направился к ручейку, что тек у леса.

Встав на колени, он усердно плескал воду на руки, на лицо, на грудь. Не давало покоя навязчивое ощущение, что за ним следят. В Шотландии ему не раз приходилось на пустом торфянике встречаться нос к носу со здоровым оленем, выбегающим из ниоткуда, как по волшебству. Несмотря на слова Джейми, он слишком хорошо знал, что мирный ландшафт может в любую минуту ожить грохотом копыт или оскалом зубов.

Роджер прополоскал рот, сплюнул и напился из ручья, с силой проталкивая воду в тесную гортань. Он еще помнил стылое окоченение туши, затвердевшую грязь в ноздрях, сырые глазницы, выклеванные воронами. По плечам побежали мурашки – и от холодной воды, и от мрачных мыслей.

Какая, в сущности, разница – человек или свинья… Плоть к плоти, прах к праху. Один удар – и готово. Роджер медленно потянулся, смакуя последние остатки болезненности в мышцах.

Над головой раздалось хриплое карканье: вороны – черные кляксы на желтых листьях – бурно выражали недовольство тем, что их лишили праздничного пира.

«Где же мы будем обедать?» – вспомнил он старинную шотландскую балладу «Два ворона».

– Вот уж не здесь, твари. Ну-ка, убирайтесь! – Охваченный внезапным приступом отвращения, Роджер поднял камень и со всей силы швырнул в дерево. Вороны с воплями рванули вверх, а он вернулся на поле с мрачным удовлетворением.

Однако живот по-прежнему скручивало, а в ушах звучала дразнящая песня воронов: