Огненный крест. Книга 2. Зов времени - Диана Гэблдон

Кросс-Крик

Ноябрь, 1771

Ему уже приходилось иметь дело с палашами восемнадцатого века – ни вес, ни длина его не удивили. Дужка на гарде слегка погнута, но это не мешает засунуть туда руку – тоже не в новинку. Однако разница между музейным артефактом, который следует бережно положить на место, и выбором острого металла, который ты собираешься вогнать в человеческое тело, весьма существенна.

– Малость помят, – сказал Джейми, критически осматривая оружие, – но лезвие неплохо сбалансировано. Подержи в руке, прочувствуй.

Чувствуя себя полным идиотом, Роджер просунул руку в гарду и встал в позу, припомнив фильмы Эррола Флинна. Кузница находилась на оживленной улице, и прохожие останавливались поглазеть и высказать свое мнение.

– И сколько Мур просит за эту жестянку? – пренебрежительно спросил кто-то. – Ей два шиллинга – красная цена!

– Отличный палаш, – возразил Мур, опираясь на дверь кузни и одаряя комментатора свирепым взглядом. – Мой дядя с ним служил в форте Стэнвик! Да этим палашом столько французов порубили, и всего-то махонькая щербинка!

– Махонькая щербинка! – воскликнул непрошеный критик. – Да он так изогнут, что ежели захочешь кого проткнуть, отрубишь ему ухо!

В толпе раздался дружный смех, заглушивший ответ кузнеца. Роджер опустил кончик палаша, затем медленно поднял. Как их вообще проверяют? Помахать туда-сюда? Воткнуть во что-нибудь? Чуть поодаль стояла тележка, нагруженная джутовыми мешками; судя по запаху, в них была сырая шерсть.

Он поискал глазами владельца, но не смог вычленить его в разрастающейся толпе. Громадная обозная лошадь сонно пряла ушами.

– Ежели молодому человеку нужен палаш, так у Малахии Маккейба есть куда лучше – от службы остался. И отдаст всего за три шиллинга. – Сапожник из лавки напротив важно надул губы, проницательно глядя на палаш.

– Да, не красавец, – согласился отставной солдат средних лет. – Но вполне годящий, точно вам говорю.

Роджер вытянул руку, сделал выпад в сторону двери и едва не попал в Мура, который в этот момент вышел защищать качество своих товаров. Кузнец с воплем отпрыгнул, и толпа взревела от восторга.

Извинения Роджера прервал чей-то гнусавый голос позади:

– Сэр, позвольте вам предложить более достойного противника, чем безоружный кузнец!

Резко обернувшись, Роджер оказался лицом к лицу с доктором Фентиманом, который доставал длинное тонкое лезвие из головки резной трости. Вполовину меньше ростом, доктор свирепо размахивал своей рапирой; кончик его носа, явно подогретый щедрым обедом, сиял, словно рождественская лампа.

– Проверим ваши способности, сэр? – Узкое лезвие запело, разрезая воздух. – Кто первый прольет кровь, тот и победитель, что скажете?

– Тогда у тебя преимущество! Разве пускать кровь – не твоя работа? – вмешался какой-то зевака.

– Ха-ха! А коли проткнешь его, то лечить дырку будешь забесплатно? – крикнул еще один зритель. – Или ты явился продвигать свое дело, пиявка?

– Эй, парень, берегись! Только повернешься к нему спиной, а он тебе раз – и засадил клистирную трубку!

– Лучше уж клистирная трубка, чем клинок в заднице!

Доктор проигнорировал все эти вульгарные замечания, держа оружие наготове. Роджер покосился на Джейми, подпирающего стену; тот поднял бровь и слегка пожал плечами; похоже, сцена его забавляла.

«Подержи в руке, прочувствуй», – сказал тесть. Что ж, дуэль с пьяным карликом – тоже экзамен.

Роджер поднял палаш и вперил в противника угрожающий взгляд.

– En garde, – сказал он, и толпа одобрительно взревела.

– Gardez vous^[18], – тут же ответил доктор и сделал выпад.

Роджер крутанулся на пятке, и рапира просвистела мимо, словно копье. Мур отпрыгнул, чудом избежав участи барашка на вертеле.

– Да что я вам – мишень какая?! – завопил он, потрясая кулаком.

Не обращая внимания на промах, доктор выровнялся и снова атаковал, подбадривая себя резкими выкриками.

Словно пчела атакует, подумал Роджер. Если не поддаваться панике, можно следить за ней и отмахиваться. Наверное, в трезвом состоянии доктор был неплохим фехтовальщиком, однако сейчас его бешеные выпады легко парировались, если не отвлекаться.

Довольно быстро пришло осознание, что можно в любой момент завершить поединок, просто перерубив тонкую рапиру ребром более тяжелого оружия. Однако он уже вошел во вкус и старался парировать удары плоской стороной лезвия.

Постепенно все исчезло из вида, кроме сверкающего кончика рапиры; крики толпы увяли до комариного писка; грязь улицы, стена кузни – все растворилось. Роджер ударился локтем о стену, отскочил назад, в сторону, двинулся по кругу, чтобы освободить себе побольше пространства для маневра – и все это бессознательно…

Рапира зацепила широкое лезвие и с визгом соскочила. Лязг, скрежет, свист рассекаемого воздуха; каждое столкновение отдается в запястье…

Следи за ударом, отбивай… Он понятия не имел, что делает, однако продолжал. Пот заливал глаза; он мотнул головой, стряхивая капли, и едва не пропустил низкий выпад в бедро.

Доктор потерял равновесие и пошатнулся. В пыльном воздухе зазвучали кровожадные призывы: «Давай! Прикончи его!» Он смотрел на незащищенное брюшко, на жилет, расшитый шелковыми бабочками, и с трудом подавил желание его проткнуть.

Потрясенный собственной свирепостью, Роджер сделал шаг назад. Почуяв слабость противника, доктор с воплем прыгнул вперед. Роджер отпрянул в сторону, и тот пролетел мимо, задев рапирой бок лошади.

Животное испустило яростный вопль, фехтовальщик взлетел на воздух и приземлился в витрине сапожной лавки, словно раздавленный мотылек, в окружении разбросанных ботинок и колодок.

Роджер стоял неподвижно, тяжело дыша. Пульс отдавался в каждой клеточке разгоряченного тела. Ему хотелось продолжать, хотелось смеяться, ударить кого-нибудь; хотелось тут же прислонить Брианну к ближайшей стене…