Возлюбленная горца - Адриенна Бассо

– Ей наверняка пришлось оставить сына с мужем, – сказал он. – Если твои подозрения верны и если твоя кузина действительно сбежала, она не посмела бы увезти с собой сына и наследника Фрейзера.

Немного помолчав, Давина спросила:

– Мы можем приютить ее у себя?

Джеймс даже рот открыл от удивления.

– Клан Фрейзера – очень влиятельный. Я не хочу превращать его в своего личного врага.

– Фрейзер ни о чем не узнает. Я не думаю, что он станет искать Джоан здесь, у нас. Пусть останется хотя бы еще на несколько недель, – упрашивала мужа Давина.

– Хорошо, я подумаю. А пока поешь то, что я принес.

– У меня совсем аппетит пропал, – со вздохом сказала Давина. Ответ Джеймса ее разочаровал, но в глубине души она знала, что волноваться не стоило. В мускулистой груди сурового воина билось доброе сердце, и Давина нисколько не сомневалась: Джеймс не бросит Джоан в беде, если она, его жена, будет за нее просить.

– Пока не поздно, нам надо решить, где мы сегодня будем спать, – сказал Джеймс, жестом подозвав к себе ни на что не годного кастеляна.

– Покои лэрда находятся на самом верху северной башни, – вмешавшись, сказала Давина. – Мы поселимся именно там.

Смотритель замка побледнел.

– Но эти комнаты стоят нежилыми уже больше десяти лет, миледи. Они нуждаются в тщательной уборке.

– Мы сейчас же хотим их осмотреть, – заявила Давина.

Минуту спустя, держась за руки, молодые супруги уже поднимались по деревянным ступеням. Лестница была плохо освещена – лишь через узкие бойницы в каменных стенах сюда проникал дневной свет, – но Давина неплохо помнила дорогу, и полутьма не стала им помехой.

На самом верху хотелось зажать нос от сильнейшего запаха плесени, но возвращаться супруги не пожелали. Сделав еще шаг-другой, Давина надавила на дверь, и та со скрипом отворилась. Как и предупреждал смотритель, здесь царила мерзость запустения. Джеймс отодвинул меховой полог, закрывавший окно, и перед ним поднялось облако пыли. Тут ужасно пахло сыростью, пылью и грызунами. У стены слева от двери стояла огромная кровать под дырявым балдахином, а у противоположной стены – стол и стул, причем у стула одна ножка была короче трех остальных.

Давина подошла к кровати и увидела, что из матраса торчали клочки шерсти – его основательно погрызли мыши или крысы. Джеймс молча шагал следом за женой; когда же она оглянулась и взгляды их встретились, оба молча вздохнули, так как подумали примерно одно и то же… Повсюду грязь, вонь и разложение… Хватит ли у них сил на то, чтобы вернуть к жизни это забытое богом место?

– А у меня были такие приятные воспоминания об этой комнате, – пробормотала Давина. – Конечно, она никогда не отличалась роскошью, но была теплой и уютной. И здесь всегда было тихо и спокойно. На стенах висели гобелены, а над кроватью – балдахин из красного бархата. Моя мама очень гордилась этим красным бархатом. Она сама шила из него балдахин вместе со своей матерью и сестрами, и он был частью ее приданого.

– Сегодня ночью мы будем спать здесь, – объявил Джеймс.

Давина поморщилась и проговорила:

– Наверное, нужна целая армия слуг, чтобы навести тут порядок. И не меньше месяца времени.

– Значит, поднимем армию. Смотрителя замка ко мне! – зычным голосом заорал Джеймс.

И смотритель почти тотчас же примчался. Джеймс давал ему указания, и с каждым новым приказом физиономия кастеляна все больше вытягивалась, а глаза наполнялись ужасом. Но, как бы то ни было, возражать хозяину он не решался.

Когда они вновь остались наедине, Джеймс заключил Давину в жаркие объятия, и она была благодарна мужу за то, что он помог ей восстановить душевное равновесие как раз в тот момент, когда она больше всего нуждалась в его поддержке.

– Это все мелочи, – сказал он. – Не беспокойся, все устроится.

– Да, Джеймс, – прошептала Давина. – Пока мы вместе, мы непобедимы.

– Хорошо сказано, любимая. – Джеймс поцеловал жену в лоб.

И все же на следующее утро он послал в замок Маккены гонца с просьбой прислать подкрепление.