Репутация герцога - Сюзанна Энок

— Хорошее утро для верховой прогулки, милорд, — сказал он, кивнув Девериллу.

— Негодяй, — пробормотал Валентин. — Куда мы едем, черт побери?

— Покататься. Утренний воздух всегда помогает мне прочистить мозги.

— Меня это наверняка доконает, — сурово заметил его друг. — Ты делаешь это каждое утро? — с сомнением продолжал он, сев на своего норовистого гнедого.

— Да. И ты будешь рад узнать, что я заехал за тобой на час позже обычного.

— Сегодня утром мы не станем спасать отчаявшихся сельских жителей?

— Этого в моем календаре нет, но не обещаю.

Они поехали в сторону Гайд-парка. Улицы уже заполнялись фургонами молочников, тележками торговцев, но аристократы, к счастью, были еще в постели. И некая молодая леди, вероятно, тоже еще спала, рассыпав по подушке густые темные волосы, ее длинные ресницы еще ласкали нежные щеки.

— Что с тобой? — резко спросил Валентин.

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты улыбаешься как сумасшедший. Это меня пугает.

Себастьян сделал серьезное лицо.

— Я же сказал, что люблю ездить по утрам.

— Это другое, — присмотрелся к нему маркиз. — Ты счастлив?

Себастьян и не подозревал, что это можно прочесть на его лице.

— Да, ты это предполагал, — попытался добавить он сарказма в голос. — Как мне не быть в экстазе, когда предстоит затопить страну, остановить аферу и устроить свадьбу, о которой я никогда не думал?

Маркиз подозрительно прищурил зеленые глаза.

— Это отговорки, — заявил он. — Ты готов в любой момент запеть. — На его лице появилось то нежное выражение, с каким он смотрел на Элинор и дочь. — Поскольку мне самому в свое время стрела Купидона угодила между глаз, я узнаю признаки, Себ. И рад за тебя. Правда. Я всегда беспокоился о том, что ты будешь делать с самим собой после того, как женил братьев и выдал замуж сестру.

— Честно говоря, — медленно сказал Себастьян, зная, что год назад не допустил бы такого разговора, — я понятия не имел. Управление поместьями, коммерческая деятельность, дела правительства… этого достаточно, чтобы заполнить день. По крайней мере, я так себе это представлял. Я не ожидал того, что произошло сейчас.

— Знаю. Ты должен восхищаться девушкой, которая может поставить герцога Мельбурна на место. — Он огляделся: — Кстати, мне это кажется, или мы едем к ее дому?

Черт побери! Пожалуй, Закери сегодня был бы лучшим компаньоном. Стоило упомянуть о рогатом скоте или бисквитах, и можно было бы уехать хоть в Брайтон, а Зак этого даже не заметил бы.

— Я хотел проехать мимо и убедиться, что все в порядке. Сегодня вечером мы разыграем пьесу. Король должен присутствовать и ничего не заподозрить, чтобы спектакль имел успех.

Когда они свернули за угол, Себастьян, натянув поводья, резко остановил Мерлина. Гибкая фигурка в простом зеленом платье метнулась через улицу к наемному экипажу. Тяжелый чемодан ткнулся в бок кареты, когда девушка потащила его внутрь.

— Это…

— Да.

Он посмотрел на дом полковника Бранбери. Все было тихо, лишь ветерок лениво шевелил занавески наверху. Она оставила окно спальни открытым. С вечера, для него, или сегодня утром она спустилась вниз по решетке?

— Что это значит?

— Не знаю. Она была одна. — Карета свернула направо, в противоположном от Гриффин-Хауса направлении. Она ехала не к нему. — Грин, — повернулся Себастьян к конюху, — оставайтесь здесь и наблюдайте за домом. Увидите что-то необычное — сообщите лорду Девериллу, он вернется в Корбетт-Хаус.

— А ты куда? — поднял бровь Валентин.

— За каретой.

— Себ, возможно, это должен сделать Грин.

— Это сделаю я. А ты подготовишь все к сегодняшнему вечеру. Спектакль состоится независимо от того, буду я на премьере или нет. — Все в нем рвалось за исчезнувшей каретой, но нужно считаться не только с собой. — Скажи, что за всем проследишь, Валентин.

— Да, прослежу, черт побери. — Маркиз дернул поводья. Яго, почувствовав настроение седока, занервничал. — Ты вооружен?

— У меня есть пистолет.

Валентин вытащил из кармана оружие:

— Возьми еще этот. И будь осторожен, Себастьян.

Себастьян сунул второй пистолет в карман пальто.

— Буду.

Дав Мерлину шпоры, он галопом помчался за исчезнувшей каретой. Возможно, тревога ложная. И Жозефина выскочила купить что-то для свадьбы. Но его чутье говорило о другом. Насколько он знал, Жозефина всегда действовала неожиданно.

И если его невеста сбежала из дома с чемоданом в руках, он желал знать почему. И хотел остановить ее.

— И ты его отпустил? — Элинор сердито уперла руки в бока.

— А что, черт побери, я мог сделать? Сбросить его с лошади? Я возвратился сюда и рассказал тебе. — Он швырнул перчатки на стол в маленькой столовой и взял Роуз на руки. Во всяком случае, это помешает Нелл его ударить. Ох уж эти женщины!.. Он понятия не имел, что они так яростно защищают не только своих детей, но и тех, кого любят.

— Валентин!

— Если бы у меня был выбор, я бы поехал с Себастьяном и послал бы Грина сообщить тебе, но меня попросили поступить иначе.

— Это не аргумент.

— Аргумент. Король поймет, что дочь пропала. Отсутствие Мельбурна нелегко будет скрыть, особенно когда мы появимся на балу у Таффли в нужное время. Если Эмбри заподозрит тайный побег, он может перебраться в Шотландию.

— Если он уже не гонится за Жозефиной, — снова нахмурилась Нелл. — Мы даже не знаем, извиняться ли нам за ее отсутствие или делать вид, что ничего не знаем.

Роуз потянула отца за ухо.

— Есть какие-нибудь идеи? — посмотрел на жену Валентин.

— Пока подождем реакции Эмбри. И нам еще надо кое-что закончить к вечеру. Письмо должно попасть в газету, но я не знаю, о какой думал Себастьян. Если письмо попадет не в те руки, то новость разойдется раньше, чем мы будем готовы, или вообще не появится.

— Об этом я позабочусь. — Газетные источники весьма полезны, когда человек хочет иметь обширные знания о людях и событиях. Это хобби продолжало хорошо служить Валентину, хотя теперь он находил это скорее забавным, чем полезным.

— Я поеду в Гриффин-Хаус и заберу Пип. Поскольку неизвестно, куда отправился ее отец, лучше, чтобы в доме ничего не знали. — Элинор протянула руки, и Валентин отдал ей Роуз. — Ты сообщишь моим братьям?

Улыбнувшись, Валентин наклонился и нежно поцеловал ее.

— Не знаю, о чем я думал, когда говорил, что рад бы не иметь семьи, — сказал он спокойно, снова целуя ее. — Никогда я не чувствовал себя так хорошо.