Креольская честь - Кэт Мартин

— Я много слышала о его жестокости.

— Ну, вообще-то Валь не так уж сурово обходится со своими людьми, во всяком случае, по сравнению со многими другими хозяевами. Рабы для него — прежде всего имущество. А имущество надо беречь. — Франсуа провел рукой по своим волнистым темно-каштановым волосам. Этот жест напомнил Ники его брата. — Но для Алекса, — продолжил он, — они нечто большее. Он знает почти всех по именам, всячески способствует тому, чтобы они создавали семьи, он крестит их детей, общаясь с ними скорее как с людьми, за жизнь которых он отвечает перед Богом. До того как были введены запрещающие законы, он позволял им учиться. Алекс чувствует ответственность за них всех.. Даже личное для него на втором плане.

— Почему вы мне это говорите? — спросила Ники, хотя уже знала ответ на свой вопрос.

— Чтобы вы понимали, почему он считает своим долгом жениться на Клариссе.

Ники отвернулась, почувствовав ком в горле.

— От этого зависит будущее Бель-Шен, — мягко сказал Франсуа. — А это будущее включает всех, за кого Алекс несет ответственность.

Ники подняла глаза на своего собеседника.

— Стало быть, так или иначе расплачиваться придется нам с Алексом. Но для вас, Франсуа, еще не все потеряно.

Расскажите брату, что занимаетесь живописью. Он поможет вам уехать во Францию.

Франсуа понурился:

— Как бы я ни хотел уехать, я не могу.

— Но почему?

Он с минуту колебался.

— Есть вещи, о которых лучше не упоминать. — Его глаза затуманились, юношеские черты лица напряглись.

Ники положила ладонь ему на руку.

— Это из-за Жан-Пьера? Вы не хотите оставить его?

Франсуа закрыл глаза Она видела, что он изо всех сил старается сохранить самообладание.

— Я думал, вы ничего не заметили. Надеялся, что вы ничего не узнаете.

— Я мало что смыслю в подобных вещах, но зато я знаю вас. Убеждена, что вы человек хороший и добрый. Никому не желаете зла. Если вы не можете расстаться, то забирайте его с собой.

Франсуа удрученно покачал головой:

— У меня нет денег, а Алекс эту ситуацию никогда не поймет.

— Может быть, и поймет, — сказала Ники, сама мало веря в то, что говорит. Александр дю Вильер во всех отношениях был настоящим мужчиной.

— Я не могу позволить себе это, — заключил Франсуа.

Какое-то время они сидели молча, довольные тем, что понимают друг друга.

— Спасибо, что объяснили многое в Алексе, — наконец произнесла Ники.

— Спасибо, что зашли, — откликнулся Франсуа.

Он проводил ее до двери, и она поднялась на цыпочки, чтобы он мог ее поцеловать.

— Берегите себя. И пожалуйста, навещайте меня.

Франсуа улыбнулся.

— Я зайду в четверг. Если, конечно, это вас устраивает.

Мы пообедаем, а затем понаблюдаем, как художники работают на площади.

— Очень заманчивое предложение. — У нее мелькнула мысль, не попросить ли Франсуа помочь ей бежать. Но скорее всего он откажется. А даже если не откажется, у нее просто нет права вбивать еще один клин между братьями.

Обняв Франсуа, Ники вышла. Рам терпеливо ждал ее в вестибюле, там, где она его оставила.

— Ну как, отвели душу? — спросил он, вставая.

— Да, отвела. — Они вместе направились к выходу. — Но я была бы очень рада, если бы смогла убедить Александра отправить брата учиться во Францию. Естественно, вместе с его другом. Тогда все было бы просто идеально.

Рам расхохотался так оглушительно, что на него стали со всех сторон оглядываться.

— Купив вас, малышка, Александр купил себе целый мешок проблем.

Его слова звучали вроде бы как оскорбление, но взгляд Рама говорил о другом. Жаль только, что она была недостаточно в этом уверена.

В ту ночь Ники спала беспокойно. Во сне они с Алексом занимались любовью. Дважды она просыпалась вся в поту, с отвердевшими ноющими сосками.

Николь кляла его на чем свет стоит, но не могла не думать, где он сейчас и что делает. Хорошо хоть он не с Лизетт. Но тут она вспомнила, что очень скоро Александр будет спать с Клариссой.

— Я должна бежать, — произнесла она вслух. — Пока еще не слишком поздно.

Хотя она и получила несколько нежных записок от Алекса, он все еще оставался в Бель-Шен, наблюдая за уборкой урожая. Следующий четверг она провела с Франсуа, вечером же и почти всю пятницу играла в шахматы с Даниэль.

— Если я сумею раздобыть немножко денег, — сказала Ники служанке, когда они уселись перед горящим камином, — и ты сможешь отвлечь Рама, я попытаюсь бежать на следующей неделе. — Она решительно посмотрела на Даниэль. — На этот раз я не оплошаю.

Даниэль закатила свои круглые глазки.

— На этот раз я ничего ему не скажу. Даже если он вырвет мое сердце.

Ники усмехнулась. Когда они кончили играть, она убрала доску и встала, — Ты стала играть лучше, — сказала она, хотя только что легко обыграла Даниэль.

— В конце концов это лишь развлечение. Как я играю — не имеет большого значения. Я пущу в ход все свои женские чары. Наш могучий турок не устоит. — Она состроила гримасу. — «Ну пожалуйста, месье Рам, — сказала она томным голосом, играя своими густыми темными ресницами. — Я знаю, что вы гораздо умнее меня, и конечно, такой человек, как вы, может научить простую женщину…» — Даниэль прыснула, и Ники тоже расхохоталась.

Они направились вниз, собираясь выпить в буфетной по рюмочке ликера перед сном, но, услышав голоса в холле, остановились.

— Месье герцог, — шепнула Даниэль.

— Да. — Сердце Ники невольно забилось, ее пальцы, сжимавшие перила, задрожали.

Когда Алекс, подняв глаза, увидел ее, по его лицу расползлась широкая улыбка. Ники с трудом удержалась от того, чтобы не кинуться в его объятия.

— Добрый вечер, месье, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

Когда Ники спустилась с последней ступеньки, Алекс тут же подошел к ней широкими упругими шагами. Он сгреб ее в охапку и поцеловал таким жарким требовательным поцелуем, что Ники ухватилась за его шею.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, с трудом переводя дыхание. — Стало быть, и с надсмотрщиком, и с урожаем все в порядке?

— С надсмотрщиком будет все в порядке, его рана заживает, скоро пройдет и сотрясение мозга. Пока, во всяком случае, трудностей особых нет, а я так жутко скучал по тебе, что не выдержал и приехал.

Сердце Ники готово было выпрыгнуть из груди.

— Вели Бетси принести мне поесть, — сказал он Фредерику. — И нам всем подай по бокалу вина.