Креольская честь - Кэт Мартин

— Но ведь твой контракт принадлежит Александру. Он постарается тебя отыскать.

— Я постараюсь продумать все так, чтобы это ему не удалось. Куплю билет на корабль, идущий на север. Сяду на него ночью, чтобы отплыть с приливом. Если я буду осторожна и не выдам себя, уверена, все пройдет благополучно.

Мишель колебалась.

— Не знаю, Ники. Месье дю Вильер — человек очень упорный и настойчивый. Он приложит все усилия, чтобы вернуть тебя.

— Я должна попытаться. Ты могла бы жить с Томасом, если бы он был женат на другой женщине?

Мишель вздохнула.

— Нет, конечно. Я люблю его. И не могу делить с другой женщиной.

— Тогда ты понимаешь, почему я решила бежать.

Мишель выпрямила свои худенькие плечи, ее милые глаза смотрели с пониманием.

— Я попрошу деньги у Томаса. Уверена, он мне не откажет.

— Но Томас захочет знать, для чего ты просишь у него деньги.

— Я скажу, что они для моей сестры. Не думаю, чтобы он стал задавать лишние вопросы. Томас очень бережно относится к моим чувствам. — При мысли о любимом человеке она улыбнулась.

— Я прошу тебя о большом одолжении, — сказала Ники. — У тебя нет сомнений?

— Нет. Если мы поженимся, его деньги будут моими.

Стало быть, я как бы одалживаю у самой себя. Если мы не поженимся, я сама выплачу ему эти деньги.

— Я сама их верну, — со спокойной решимостью сказала Ники. — Возможно, и не сразу, но все-таки выплачу. Обещаю тебе.

Мишель наклонилась и обняла ее.

— Деньги будут у тебя еще до конца недели.

— Спасибо тебе. — Ники смахнула набежавшие слезы.

С этого дня она занялась тщательными приготовлениями.

Алекс прислал несколько записок, в которых писал о том, что очень занят, и просил ее проявлять терпение. Хотя она ужасно скучала, думая о нем даже против своей воли и по ночам испытывая страстное желание, Ники благодарила Бога, что он задерживается.

Через три дня Мишель, как и обещала, принесла деньги.

Даниэль купила ей билет на корабль, идущий в Чарлстон, Южная Каролина. Отплытие было назначено на среду, с утренним приливом.

Во вторник ночью, если все пройдет хорошо, она будет свободна.

В понедельник, когда Даниэль играла в шахматы с Рамом, а это уже вошло у них в привычку, к Ники пожаловала неожиданная посетительница.

Ники была в вестибюле, где разговаривала с Фредериком, когда кто-то тихо постучал в парадную дверь.

Извинившись, Фредерик открыл дверь. На крыльце обозначился темный силуэт невысокой женщины, закутанной в складки плаща. Женщина, вся дрожа, удерживала подбитый шелком капюшон, который срывало ветром.

— Извините за беспокойство, — сказала женщина с сильным французским акцентом. — Не могла бы я поговорить с Александром? Он дома?

— Хозяин в Бель-Шен, — ответил Фредерик.

Прислонившись к дверному косяку, посетительница залилась слезами.

— Простите, что побеспокоила вас.

Она повернулась, чтобы уходить, но Ники перехватила ее, взяв женщину за руку.

— Входите, Лизетт. Алекса действительно нет дома. Но расскажите мне, какие у вас неприятности?

Подняв залитое слезами лицо, Лизетт покачала головой:

— Я не могу.

— Алекс будет огорчен, если вы не расскажете мне, что случилось…

— Если бы я послушалась Александра… — Она доверилась Ники и позволила ввести себя в дом. Каждый шаг давался ей с таким трудом, что Николь встревожилась.

— Вы сильно ушиблись? — спросила она, заметив, что на шум в вестибюль пришли Рам и Даниэль.

Лизетт облизнула сухие, обескровленные губы.

— Я… я… — Не успей Рам подхватить ее своими ручищами, она бы рухнула на пол. Из-под капюшона рассыпалась копна черных волос. Под глазом Лизетт лиловел огромный синяк. Рам отнес несчастную наверх в комнату для гостей.

Даниэль постелила простыни, Ники сняла с бедняги тяжелый черный плащ.

— Пожалуйста, бережнее, — без особой на то надобности попросила Ники. — А дальше я сама обо всем позабочусь.

Как только силач турок положил свою маленькую ношу на кровать и вышел из комнаты, Ники сняла с Лизетт голубое саржевое платье. Она ахнула, увидев следы побоев и издевательств на нежной смуглой коже женщины. На плече — рубцы от укусов, на ребрах, спине, бедрах, ногах — темные синяки, ссадины, кровоподтеки.

— Валькур, — прошептала Ники. — Как он смеет так обходиться с женщиной?

Даниэль перекрестилась.

— Какой жестокий человек! Должно быть, все, что о нем рассказывают, чистая правда?

— Да, — выдохнула Ники.

— Противно, что Рене работает у такого человека, — с отвращением сказала Даниэль. — Как только мы поженимся, я попрошу месье герцога, чтобы он подыскал ему какую-нибудь работу в Бель-Шен.

Николь не стала напоминать Даниэль, что она и сама вскоре может остаться без места, если Алекс дознается, какую роль она сыграла в бегстве ее госпожи.

Лизетт зашевелилась, тихо застонала и, с трудом подняв веки, открыла большие черные глаза.

— Вы можете разговаривать? — спросила Ники, пока Даниэль обрабатывала примочкой раны на теле француженки и перевязывала их.

Лизетт через силу улыбнулась. По обеим сторонам лица струились ее роскошные черные волосы.

— Спасибо за помощь. Вы очень добры. Недаром Александр так вас любит.

— Он не любит меня. Александр вообще не верит в любовь. Уж вам-то следовало это знать.

— Наверное, он и сам этого не понимает, но любовь может оказаться сильнее его.

— Вполне возможно, — согласилась Ники.

— Даже после всего, что Фортье сделал со мной, я все еще его люблю.

— Но он избил вас.

— Он не хотел этого делать. — Лизетт поглядела куда-то вдаль. — Началось вроде бы как игра. Валькур — очень страстный мужчина — Она слегка улыбнулась. — А когда он пришел ко мне сегодня ночью, то был злой как черт. Что-то у него там не заладилось в Фелисиане. Вообще-то ничего особенного, но он расстроился. Мы занимались любовью сколько было сил. Но ему все было мало.

Ники молчала, участливо глядя на Лизетт.

— «Я покажу тебе, какое наслаждение может быть в боли», — сказал он. Но я так разошлась, что была согласна на что угодно. — Лизетт вздрогнула, вспомнив об атом. — Валь очень умело пользуется кожаным бичом. Больно он не делал, просто разжигал и разжигал.

Ники убрала прядь густых черных волос с заплаканной щеки Лизетт.

— Сначала это только возбуждало меня, — продолжила она. — Валь любил меня как бешеный. Но потом что-то случилось. Он как будто забыл обо всем на свете. Принялся хлестать меня все сильнее и сильнее. Я умоляла его остановиться, а он словно и не слышал меня. Он такой сильный…