Навеки мой - Кэролайн Линден

Однако Джек искренне надеялся, что у него не будет причины возвращаться в дом. Ужасно, если Люсинда расплачется и ему придется сопровождать ее к матери. Джек повернулся к девушке, завязывающей ленты шляпки, и подал ей руку.

– Вы готовы, леди Люсинда?

Они перешли через улицу и двинулись в сторону сада, огороженного кованой изгородью. Напротив ворот сада располагалась кондитерская Гюнтера. Рядом в тени деревьев теснились экипажи, пассажиры которых наслаждались погожим деньком, сидя на скамейках в парке. Джек увлек Люсинду в более уединенный уголок сада.

– Хорошо ли вы проводите сезон? – вежливо поинтересовался он.

– Да, ваша светлость.

Люсинда была высокой худощавой девушкой с копной огненно-рыжих волос. Вернее, ее волосы не поддавались укладке, когда она была ребенком. Сегодня же они были тщательно зачесаны назад, собраны в пучок и спрятаны под шляпкой.

– Рад это слышать. Я пригласил вас на прогулку, чтобы обсудить весьма деликатное дело.

– Нет! – выпалила Люсинда.

Джек ошеломленно замер.

– Прошу прощения…

Люсинда густо покраснела.

– Мама мне сообщила, о чем вы собираетесь просить. Вы оказали мне большую честь, но я вынуждена отклонить ваше предложение.

– В самом деле? – пробормотал Джек, мысли которого лихорадочно метались точно сумасшедшие.

Люсинда отошла в сторону и заломила руки.

– Да. Я знаю, вы дали слово своему отцу, и были щедры и добры к нам с матерью с тех самых пор, как утонул папа, но, боюсь, я ни при каких условиях не смогу выйти за вас замуж.

– А… – Джек испытал такое облегчение, что не сразу обрел дар речи. – Не сможете?

Люсинда испуганно посмотрела на него.

– Я собиралась сказать, что не хочу этого!

Губы Джека непроизвольно изогнулись в улыбке. Девушка выглядела такой напуганной и смущенной, что до него лишь сейчас начал доходить смысл ее слов. Встреча с Люсиндой настолько оправдала его ожидания, что он не выдержал и рассмеялся.

– Прошу вас. – Побледнев, Люсинда прижала руки к груди, словно почувствовала себя дурно. – Прошу вас, простите меня. Мне не следовало быть такой грубой. Ваша светлость, позвольте мне все объяснить…

– Успокойтесь. Я ничуть не обиделся. Скорее наоборот. Я действительно хотел обсудить с вами этот вопрос, но, должен заметить, ваш ответ меня не удивил.

Глаза Люсинды забегали.

– Правда?

Джек кивнул.

– Полагаю, наши матери планировали эту помолвку без моего ведома. И ваша матушка наверняка уже беседовала с вами об этом.

– Вообще-то, – закусила губудевушка, – да.

По выражению лица Люсинды Джек догадался, что в этом сезоне леди Стоув не говорила ни о чем другом.

– И она никогда не спрашивала вашего мнения?

Люсинда зарделась и прошептала:

– Нет.

– В таком случае вам нечего объяснять. – Он снова протянул ей руку. – Давайте все же прогуляемся? Жаль упускать такую возможность.

Люсинда минуту смотрела на герцога, а потом осторожно взяла его под руку.

– Вы не сердитесь?

– Наверное, не слишком приятно слышать от женщины, что она не желает выходить за вас замуж, но я не сержусь. – «А испытываю неимоверное облегчение», – мысленно закончил Джек.

– Осмелюсь предположить, что вы тоже не слишком-то хотели на мне жениться. Мама сказала, вы дали обещание, но это случилось много лет назад и вы скорее всего даже понятия не имели, на что соглашаетесь.

– Я поклялся отцу заботиться о вас и вашей матери, – ответил Джек. – И сдержу слово. Что же касается женитьбы… С моей стороны было бы нечестно давать обещание жениться на девушке, неспособной в силу возраста высказать свое мнение по данному вопросу. Ведь вам едва исполнилось одиннадцать лет.

Пальцы Люсинды дрогнули.

– Когда умер мой папа, – произнесла она.

– Да.

– Значит, вы не давали обещания на мне жениться.

– Не давал, – признался Джек.

Люсинда шумно выдохнула.

– Слава богу! Ваша светлость, какое же облегчение слышать это. Мама говорила, что я обязана принять ваше предложение, чтобы вы смогли выполнить обещание, ведь это важно для джентльменов. И я так долго страшилась вашего визита! Когда вы исчезли из города несколько недель назад, я даже начала надеяться, что вы вообще не вернетесь в этом сезоне и мне не придется принимать сложное для меня решение.

Несколько недель назад Джек уехал из города вместе с Софи. Его губы изогнулись в улыбке.

– Вообще-то я подумывал об этом.

– Я бы не возражала, – честно призналась Люсинда. – Каждый день мать повторяла, что мне суждено стать герцогиней, а я только и думала, как ужасно это звучит.

– Почему? – Ситуация была гораздо забавнее, чем ожидал Джек.

Люсинда поморщилась:

– Все герцогини такие благопристойные! Я бы просто не выдержала, если бы все вокруг следили за тем, как я одеваюсь и как себя веду. Для этого мне хватает матери. К тому же вы старый… – Она осеклась, и ее глаза расширились от ужаса. – О господи… о нет…

Не в силах сдерживаться, Джек рассмеялся. Наверное, он казался этой девушке древним стариком, хотя их разделяло лишь двенадцать лет.

– Я прекрасно вас понимаю. Продолжайте.

– Я хотела сказать, что вы много старше меня, – пояснила Люсинда, заливаясь краской. – Конечно же, вы были очень добры к нам с мамой, но… – Она закусила губу, а потом продолжила: – Есть важная причина, по которой я вынуждена была бы вам отказать. Став вашей женой, я не смогла бы поехать в Египет. А это моя заветная мечта.

Джек не знал, почему Люсинда считала, что герцогине запрещено путешествовать, но не стал вдаваться в подробности.

– Леди Люсинда, вы ошеломили и порадовали меня. Давайте съедим по мороженому, и вы расскажете, почему мечтаете оказаться в Египте.

Пунцовая от смущения, Люсинда согласилась с предложением Джека, и он проводил ее до скамьи, стоявшей возле кондитерской. Там он подал знак официанту, обслуживавшему нескольких дам, подъехавших к парку в экипаже. По совету Люсинды Джек заказал несколько шариков лавандового мороженного и мысленно воздал хвалу Всевышнему за то, что, увидев его с леди в кондитерской Гюнтера, мало кто предположит, что он ухаживает за ней.

Выяснилось, что Люсинде в руки попало «Описание Египта», содержавшее иллюстрации художников, сопровождавших армию Наполеона в Египет. Убедив мать в том, что книга поможет усовершенствовать ей французский язык, Люсинда изучила ее вдоль и поперек. Египет заворожил ее. Но более всего Люсинду привлекли письменность и иероглифы, представлявшие собой изящные маленькие картинки.