Грешное прикосновение - Конни Мейсон

Элисса расправила плечи.

– Могу я ответить на эти обвинения, ваше величество? – спросила она.

Король Георг коротко кивнул.

– Никакой измены я не совершала, – начала Элисса. – Отец выбрал Тэвиса Гордона мне в женихи, когда я была еще совсем ребенком. Это было задолго до Куллодена. А что касается второго обвинения, то я и не думала заманивать лорда Кларендона в свою постель. Вы также обвинили меня в том, что я уговорила лорда отослать леди Кимбру из Мистерли, но это было его решение, а не мое. Я к этому не имею никакого отношения. Равно как и к его решению взять меня в жены.

Король вскочил с кресла.

– Вы вышли замуж за лорда Кларендона?! – завопил он. – Вы вышли замуж за лорда Кларендона?! – повторил король. – Измена! Предательство! Мы не давали ему на это разрешения! Мы отправили к нему подходящую невесту, а он отверг ее!

Леди Кимбра вошла в зал приемов, когда король все еще продолжал громко возмущаться. Должно быть, она слышала весь разговор, потому что с ходу включилась в него:

– Я все правильно поняла, ваше величество? Вы сказали, что лорд Дэмиан женился на этой предательнице, симпатизирующей якобитам? Это отвратительно! Такой поступок требует сурового наказания!

– Прошу вас, сир, сядьте, – обратился лорд Пелем к королю. – Вы не должны так волноваться.

– Можно мне сказать, ваше величество? – сладким голосом попросила леди Кимбра.

Король дал ей разрешение говорить взмахом руки.

– Элисса Фрейзер настроила против меня лорда Дэмиана, – сказала Кимбра. – Она не успокоилась до тех пор, пока не заманила его в свою постель. А потом уговорила его отослать меня прочь из Мистерли.

– Нет, сир, она лжет! – воскликнула Элисса.

– Но еще до моего отъезда из Мистерли она пыталась убежать к своему любовнику Тэвису Гордону, – продолжала Кимбра. – Ее поймали и вернули назад. А как только я уехала, она, должно быть, уговорила лорда Дэмиана жениться на ней. Эта якобитка заслуживает сурового наказания, ваше величество. Элисса Фрейзер совершила измену, и за это ее надо предать смертной казни.

От ужаса Элисса похолодела. У нее закружилась голова, в глазах померк свет, и она уже почувствовала себя наполовину мертвой, ведь опровергнуть лживые слова Кимбры у нее не было никакой возможности. Признаться, Элисса надеялась на снисходительность короля, но эта ее надежда рухнула, едва она услышана брошенные Кимброй чудовищные обвинения.

– Думаю, смертная казнь – это чересчур, сир, – вполголоса проговорил лорд Пелем, стоявший сбоку от короля.

– Мы примем то решение, которое сочтем нужным, – сказал король. – А теперь позовите писаря. Несанкционированный брак между лордом Кларендоном и Элиссой Фрейзер должен быть расторгнут. Мы положим ему конец.

Элисса поймала на себе торжествующий взгляд Кимбры; впрочем, уже через мгновение та стала смотреть на нее с нескрываемой ненавистью. Вскоре в зал вошел писарь, и Элисса вновь обратила свое внимание на короля.

Писарь картинно поклонился.

– Вы звали меня, ваше величество? т – спросил он.

– Да, – с важностью кивнул король. – Вы должны немедленно подготовить указ об аннулировании брака и сразу же дать мне его на подпись. Мы желаем аннулировать брак между сэром Дэмианом Стрэттоном, лордом Кларендоном, и Элиссой Фрейзер. Нам понадобятся два экземпляра указа – один для лорда Кларендона, другой для нашего архива.

– Слушаюсь, сир, – вымолвил писарь, вновь склоняясь перед монархом.

Король взмахом руки приказал ему убраться. Лорд Пелем откашлялся.

– Каковы ваши пожелания, касающиеся Элиссы Фрейзер, сир? – спросил он.

– Об этом мы еще подумаем. А до тех пор, пока мы примем решение, заприте ее в Тауэр. – Король обвел взглядом съежившуюся, вымокшую Элиссу. – И если у нее нет сухой одежды, дайте ей что-нибудь, чтобы она могла переодеться.

– Вы слишком снисходительны, сир, – выразила свое недовольство Кимбра.

– Мы подумаем о ваших словах, леди Кимбра, – промолвил король. – Действительно, против леди Элиссы выдвинуты серьезнейшие обвинения, так что мы постараемся, чтобы наказание соответствовало тяжести ее проступков. Если мы решим, что только смертью можно их искупить, то так оно и будет.

Элисса побледнела.

– Я требую суда, сир, – тихим, но твердым голосом произнесла она.

Король недовольно нахмурился.

– Вы не можете здесь ничего требовать, мистрис, – заявил он. – Суд нам не нужен. Я сам выступлю в роли судьи. – С этими словами он лениво помахал перед лицом кружевным платочком: – А теперь оставьте нас, мы утомились.

Кимбра склонилась в глубоком реверансе. Поклон Элиссы не выражал ни благодарности, ни уважения. Ее судьба оказалась в руках человека, который поступил слишком жестоко с шотландскими горцами после битвы при Куллодене. Так что ждать от Ганновера милосердия было бессмысленно.

– Следуйте за мной, мистрис, – проговорил лорд Пелем, отвлекая Элиссу от грустных размышлений.

Элисса вышла из зала следом за лордом. Она не раз слышала ужасные истории от людей, которые побывали в Тауэре, и знала, что милосердного отношения в этой тюрьме к ней не будет. Лорд Пелем провел ее по лабиринту коридоров, а затем открыл перед ней дверь, ведущую в небольшой дворик. К удивлению Элиссы, там ее поджидал капитан Хардинг.

– Капитану Хардингу дано указание сопровождать вас, – объяснил лорд Пелем. – Он отвезет вас и те вещи, что вы с собой прихватили, в Тауэр.

– Позвольте мне помочь вам, – сказал Хардинг, подводя Элиссу к одной из лошадей, которых он привел с собой.

– Сообщите лейтенанту Белтону, что мистрис Элисса погостит у него в Тауэре до тех пор, пока его величество не решит ее судьбу, капитан, – сказал Пелем, уходя.

Капитан Хардинг вскочил на своего коня, взял у Элиссы поводья и через арочный проем вывел лошадей на узенькую улочку, заполоненную мужчинами и женщинами, смотревшими на них с нескрываемым любопытством. Крики уличных торговцев, попрошаек, карманников, нищих и прочего подобного люда оглушали; все замелькало перед взором Элиссы, не привыкшей к такой какофонии в далекой Шотландии. Никогда в жизни не видела она столько людей, собравшихся в одном месте.

Откуда-то сверху крикнули, чтобы она была осторожнее. Элисса едва успела отклониться в сторону, чтобы на нее не попало содержимое ночного горшка, которое выплеснули прямо из окна. Она с отвращением сморщила нос, унюхав вонь, доносившуюся из сточных канав, которые тянулись по обе стороны узкой улицы. И уже не в первый раз подумала о том, как бы хотелось ей сейчас быть в Мистерли, где воздух всегда был чистым и благоухал цветами.

Когда они выехали на Тауэр-стрит, Элисса в ужасе уставилась на Тауэр-Хилл – это, заключила Элисса, был именно он, потому что на нем она увидела помост с виселицами, на которых казнили бесчисленное множество шотландцев, в том числе и ее родичей. По мощенной булыжником дамбе они пересекли Темзу, а затем проехали по деревянному мосту, нависавшему над глубоким рвом, который вел к Мидлгейт – воротам, ведущим в крепость.