Что, если мы поверим - Сара Шпринц

После того как Гарри и Рик объявили периметр свободным от папарацци, мы тоже вышли из машины. Скотт протянул мне руку, и я обрадовалась, потому что вряд ли бы смогла грациозно встать на эти головокружительные каблуки Эмбер. Организаторы мероприятия поприветствовали нас и повели по бесконечным коридорам, Скотт все это время не отпускал моей руки.

Было немного непривычно осознавать, что здесь все в курсе, кто он такой. Гарри и Рик оставались бок о бок рядом с нами, и я была уверена, что их глаза хорошо научены замечать даже самую неприметную камеру мобильного телефона, как только она направлялась в сторону Скотта. В большом зале, где проходило мероприятие, казалось, что смартфоны повсюду, каждый раз, когда сверкала вспышка или поднималась чья-то рука для селфи, я вся внутренне съеживалась.

В нашу сторону полетели первые любопытные взгляды, гул голосов стал громче, из динамиков фоном звучала музыка. С высокого потолка прожекторы синхронно и в такт мелодии освещали сидящих за круглыми столами многочисленных гостей. Роскошная сервировка и хрустальные бокалы, преломляя световые лучи, создавали впечатление нереальности происходящего. В другом конце зала красовалась небольшая сцена с огромным логотипом «Американской ассоциации трансплантологии и исследований» на экране. Луч прожектора прошелся по лицу Скотта, когда он взглянул на меня. В этот момент я заметила, как кто-то спешит мимо в нескольких метрах от нас, и мои глаза расширились от удивления.

– О боже, – вырвалось у меня, и Скотт проследил за моим взглядом. – Это Ким Кардашьян?

– Похоже на то, – пробурчал он, осторожно подталкивая меня идти дальше.

По пути к нашему столу нам пришлось раз пять останавливаться, чтобы кого-нибудь поприветствовать. Я ждала и молча улыбалась, пока Скотт представлял меня этим людям, которых я знала только по телевизионному экрану. И все это казалось сном.

Я слегка оступилась, потому что меня внезапно толкнули в сторону.

– Скотт! Вот ты где! Не хочешь поздороваться со своей старушкой-матерью?

Даже без этой последней фразы я бы сразу догадалась, что женщина в длинном, в пол, платье с пайетками была Рэйчел Плаймут. Я просмотрела достаточно ее фотографий. В ослепительных вечерних нарядах на подобных мероприятиях и в обтягивающей спортивной одежде в спортзале в Беверли-Хиллз. Ее смех показался мне слишком громким, но мы же все-таки в Голливуде!

– Мам. – Скотт наклонился вперед. – Прекрасно выглядишь. – От меня не укрылось, как натянуто он чмокнул ее в щеку. – Как дела?

– Превосходно, просто ослепительно. Как ты? Дай посмотреть на тебя. – Она слегка отстранилась, чтобы рассмотреть его. – Да, на красной дорожке тебя явно не хватало. Но ты и в маске определенно бы меня затмил.

Она снова громко, с хрипотцой, рассмеялась, и, конечно, все гости в непосредственной близости повернулись к нам и уставились на Скотта. У меня защемило сердце от его вымученной улыбки в ответ. Я незаметно нащупала его руку. Скотт посмотрел на меня и с облегчением притянул ближе.

– Мам, это Хоуп, – сказал он слегка приглушенным голосом.

– О! – Рэйчел повернулась в мою сторону, и улыбка на ее лице ни на миллиметр не дрогнула, пока она на меня смотрела. Это был очень короткий взгляд, какая-то доля секунды, в течение которой я почувствовала себя совершенно голой.

И я мысленно поблагодарила про себя команду профессиональных стилистов, которые обо мне позаботились. В то же время я показалась себе еще более нелепой.

– Приятно познакомиться с тобой! Зови меня Рэйчел, дорогая, я так рада!

– Я тоже рада познакомиться, – выдавила я из себя, прежде чем мы поцеловали друг друга в щеки. Глядя через ее плечо, я поймала взгляд Скотта. Не знаю, но что-то было в его матери такое, от чего у меня скрутило живот. Возможно, дело в том, что она совершенно не способна была понять, как сильно напрягает Скотта, привлекая к нему излишнее внимание окружающих. Или именно этого она и хотела?

– Это невероятно, правда? – воскликнула она, отбрасывая волосы назад и отстраняясь от меня. – Все выглядят просто сногсшибательно! Я только что столкнулась с Шоном и Камилой, все спрашивают о тебе, Скотти.

Скотт выдавил из себя улыбку и положил руку мне на спину.

– Я рад, как они поживают?

Рэйчел уже открыла рот, чтобы ответить, но он не дал ей и слова сказать. Я почувствовала, как Скотт пытается подтолкнуть меня вперед:

– Пойдем, найдем наш столик. Ты сидишь вместе с нами?

– Надеюсь, что да. – В этот момент ее взгляд уже был направлен куда-то в сторону. – О, дай мне минутку…

Я облегченно вздохнула, когда она направилась к паре, показавшейся мне такой же знакомой, как и большинство здесь присутствующих. Наверное, мне стоило к сегодняшнему вечеру пройти ускоренный курс по знаменитостям, чтобы опознать хоть некоторых из них.

Я развернулась к Скотту, не отпуская его руки, чтобы спросить, все ли с ним в порядке, но не успела, потому что через несколько метров с нами снова заговорили.

Это было так утомительно, и дело вовсе не во мне. Я была просто сопровождающей, незнакомкой, которой полагалось только вежливо улыбаться и кивать, пока Скотт вел беседу. Он не подавал виду, но я уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, какое огромное количество сил требовалось ему для этого. Что ты сейчас снимаешь? Новый фильм отлично стартовал. – Как дети, все у вас в порядке? – О да, спасибо, это от Сен-Лорана, мне нравится, а в чем ты сегодня? – Классно выглядите!

Пока Скотт вел светские беседы, его глаза нервно бегали по окружающим. Стоило только кому-нибудь достать телефон для селфи, Скотт тут же отворачивался. Я все больше понимала, что он имел в виду. Что этот гламурный мир – фальшивка, и Скотт больше не хотел иметь с ним ничего общего. Самолюбование этих людей причиняло боль, даже если в них и было что-то, что меня к ним притягивало. Харизматичные, привлекательные личности, одна ослепительнее другой. Одна утомительнее другой…

Скотт снова стал тем Скоттом, которого я знала по интервью. Полная противоположность Скотту, который после вечеринки плавал со мной в бассейне и смотрел на луну. Он снова стал тем, кто не снимал улыбку с лица и игнорировал томные взгляды. Тем, который всем нравился, потому что был таким привлекательным, таким земным, таким крутым, молодым и талантливым, но пока он говорил со всеми обо всем и ни о чем, глаза его были пусты. Я видела это и раньше, но сейчас – намного отчетливее.

Поздравляю с получением AMAs, Грэмми, о, это так скромно и выразительно, я видел, твои четыре песни все еще в