Переплет 13 - Хлоя Уолш

Иисус Христос.

— Спокойной ночи, мам, — выпалил я и повернулся, чтобы уйти.

— Еще кое-что, — мама позвала меня.

Сделав глубокий вдох, я повернулся к ней.

— Да?

— Кто это? — спросила она, подергивая губами и постукивая пальцем по газете, лежащей на прилавке.

Я нахмурился.

— Кто «кто это»?

С широкой улыбкой на лице она взяла газету и подняла ее, чтобы показать мне.

— Это, — спросила мама, теперь широко улыбаясь, постукивая ногтем по огромной полноцветной фотографии, на которой я с Шэннон на игре School Boy's Shield на прошлой неделе.

— Местный или общий?

— Общий.

Черт.

Моя.

Жизнь.

— Отдай мне это, — рявкнул я, подкрадываясь, чтобы получше рассмотреть.

Выхватив газету из рук моей матери, я уставился на девушку, которая сводила меня с ума большую часть этих двух месяцев. Господи, она выглядела великолепно, с широко раскрытыми глазами и улыбкой, когда я прижал ее к себе.

Каштановые волосы были распущены и развевались на ветру. Ее макушка задела мою подмышку, настолько она была крошечной.

А потом мое сердце екнуло в груди, когда я прочитал заголовок.

“ 17-летний Джонни Кавана на фото со школьной подругой Шэннон Линч, когда они праздновали победу колледжа Томмен над Килбегом в финале School Boy Shield в прошлую пятницу. Кавана привел свою школу к пятой победе подряд на турнире Shield, завоевав еще один трофей в своей впечатляющей карьере и положив конец любым слухам о существующих травмах. Симпатичная школьница была свежа и сияла перед камерами, поздравляя Кавана с очередной победой. Когда его попросили прокомментировать статус их отношений, Кавана вежливо отказался, хотя говорят, что картинка говорит тысячу слов…”

— Она потрясающая девушка, Джонни, — размышляла мама, отвлекая меня. — Вы выглядите совершенно очаровательно вместе.

— Все не так, мам, — пробормотал я, прекрасно понимая, на что она намекает. — Она просто подруга.

— Я никогда раньше не видела тебя в газетах с друзьями, которые выглядят так, как она, — съязвила мама. — Это великолепная фотография, дорогой. Редакторы, должно быть, тоже так подумали, поэтому они отвели тебе целую страницу.

— На прошлой неделе я был капитаном нашей школы в финале, — выпалил я, не в силах смотреть на нее, потому что все мое внимание было сосредоточено на фотографии. — Мы победили. Это большое дело. Вот почему они дали мне целую страницу.

— Я рада за тебя, любимый, — радостно пропела мама. — Итак, как ее зовут?

— Шэннон.

— И?

— И это ее имя, — невозмутимо сказал я.

— Я получу что-нибудь еще?

— Чего ты еще хочешь? — я сорвался. — Я уже сказал тебе, что она просто подруга.

— Она подруга, — хихикнула мама с сарказмом в голосе. — Конечно, она подруга — а я Дева Мария.

— Не говори мне о своей девственности, — простонал я.

— Почему? — ответила мама. — Ты бы предпочел, чтобы я рассказала о твоей?

Нет.

Нет.

Боже милостивый, нет!

— Я иду спать. — Я сунул газету под мышку, прежде чем устало выйти из комнаты, не хромая, как ублюдок.

— Отдай мне мою газету, — со смехом крикнула мне вслед мама. — Я хочу поставить эту фотографию в рамку.

— Нет, ты не сделаешь это, — раздраженно проговорил я.

Когда я добрался до своей спальни, я щелкнул замком на двери и бросил газету на кровать, прежде чем направиться прямо в ванную. Сбросив одежду, включил душ и вошел внутрь. Осторожно опустившись на пол, я обхватил руками колени и наклонил голову.

У меня не было сил встать.

Мама права.

Я не в хорошей форме.

Сидя под потоком обжигающей воды, я закрыл глаза, когда дрожь прокатилась по мне. Одной рукой я откинул волосы с лица и горько вздохнул, когда все страхи и опасения по поводу моего будущего вышли на передний план в моем сознании.

Моя жизнь катилась к черту.

Мое тело разваливалось на части.

Мои мечты ускользали.

У меня целая куча проблем, о которых нужно беспокоиться. И все же я не мог выбросить ее из головы.

Полуночные, черт возьми, голубые глаза и до боли точные слова.

И теперь все стало хуже, потому что она не только находилась в моих мыслях 24/7, но и у меня была ее кровавая фотография, чтобы мучить себя.

И я бы мучил себя этой картиной.

Я планировал это.

Глава 19.Поздние ночные проверки реальности

Шэннон

— Хороший день? — это были слова, которыми меня поприветствовали, когда я переступила порог дома после нашей с Джонни катастрофической поездки на машине.

Если бы кто-то другой во всем мире задал мне этот вопрос, я бы ответила, но речь шла о моем отце. Он стоял в маленькой прихожей со свернутой газетой в руке, расспрашивая меня о том, как прошел день, и это была ужасающая концепция.

— Ты, блядь, глухая? — потребовал он, глядя на меня сверху вниз, белки вокруг его карих глаз были полностью налиты кровью. — Ты что, глухая? — спросил он. — Я задал тебе вопрос, девочка.

Вонь виски от его дыхания пронизала мои ощущения, и моя тревога взлетела до небес, когда я мысленно пыталась выяснить это.

Ему выплачивали социальное пособие по четвергам.

Это плохой день.

Не по вторникам.

Потом я подумала о том, какой сегодня был день, и мысленно дала себе пощечину за то, что оказалась неподготовленной.

Сегодня 1 марта.

И это первый вторник месяца.

День детской помощи.

День, когда ирландское правительство осуществляло ежемесячную денежную выплату родителям за каждого ребенка, которого они имели.

Это означало сотни евро, потраченных впустую в букмекерских конторах и пабах.

Это означало, что нашу семью ждали недели борьбы и нищеты из-за неспособности моего отца контролировать себя.

Мое сердце упало.

Бормоча быстрый ответ, я вытащила из замка ключ от дома, засунула его в пальто и обошла его огромную фигуру с намерением стащить пачку печенья из кухонного шкафчика, а затем сломя голову убежать в свою комнату.

Со всей своей смекалкой и мозгом в полной боевой готовности мне удалось добраться до кухни, но за мной, как дурной запах, в прямом и переносном смысле, тянулся мой отец.

Папа прислонился к косяку, сжимая в руке газету, и заблокировал мне выход.

— Как дела в школе?

Я стояла к нему спиной, занятая просмотром пакетов с супом и банок с фасолью, когда ответила:

— Хорошо.

— Хорошо? — насмешливо спросил он. — Мы платим четыре тысячи евро в год за «хорошо»?

Так оно и было.

Вот так.

— Все было хорошо, папа, — быстро вставила я. — У меня был