Снова с тобой - Кэтрин Смит

Спинтон, который остановился полюбоваться розовым кустом, поднял голову и улыбнулся ей.

Так не улыбаются женщине, на которой собираются жениться, отметила Октавия. Ему, разумеется, было приятно видеть ее, но особой радости он не испытывал.

— Октавия? Очень мило. Что тут милого?

— Как дела, Фицуильям?

Обменявшись обязательными любезностями, они отправились погулять по саду. Октавия скучала по его красоте. Сегодня она, возможно, в последний раз наслаждается многоцветьем и ароматами этого уголка.

— Как поживает мисс Генри? — спросил Спинтон, сорвав с куста розу.

Пяти минут не прошло, а он уже интересуется Беатрис.

— С ней все в порядке. Шлет тебе поклон.

Складывалось впечатление, что он обрадовался этим словам больше, чем приезду Октавии. И прекрасно! Она доведет свою мелодраму до финала. Занавес падает, прощальный поклон, уход в артистическую.

— Нам нужно поговорить, — выпалила Октавия, ругая себя за прямоту.

Резко остановившись, Спинтон посмотрел на нее с нескрываемым беспокойством. Под лучами солнца, неожиданно вышедшего из-за облаков, его волосы вспыхнули золотом. Все-таки он был чудо как хорош.

— О чем?

— О нашем браке.

Октавии показалось или он на самом деле побледнел? Он снова двинулся вперед, гравий зашуршал под ногами.

Как ей все выложить? Нужно быть деликатной и осмотрительной, чтобы невзначай не наломать дров.

— Мне кажется, нам не стоит его затевать.

Спинтон опять остановился, и в этот раз она не сомневалась: ей не показалось — он обрадовался. Удивлен, но рад. И никакого смятения. Спинтон тоже не хотел жениться!

Однако он был джентльменом и сумел сдержаться.

— Могу я спросить почему?

Октавия серьезно и честно посмотрела ему в глаза:

— Это важно?

Вспыхнув, он покачал головой:

— Не очень.

И все-таки Октавия ответила:

— Мне кажется, мы не подходим друг другу. — Все. Прозвучало даже деликатнее, чем она рассчитывала.

Он согласно кивнул:

— Наверное, ты права.

В глазах его не было осуждения. Ничего, кроме пони мания, одобрения и — да! — вспыхнувшей радости, которой он не мог скрыть.

— По-моему, ты не расстроен моим решением. Я права, Фицуильям?

Он коснулся руки Октавии. Розовые лепестки трепетали от легкого ветерка.

— Моя дорогая Октавия, то, что ты не считаешь меня достойным кандидатом в мужья, достойно сожаления, но я не могу делать вид, что не согласен с твоими опасениями.

Она улыбнулась и опустила руку. Октавия чувствовала, как с души свалился огромный камень.

— Мне кажется, Беатрис тебе подходит больше, чем я.

Спинтон снова покраснел.

— Ты опять права. Неужели по мне все так заметно?

Она наклонилась, чтобы понюхать какой-то ярко-желтый цветок.

— Разве может такой прекрасный человек, как ты, не полюбить такую прекрасную девушку?

Спинтон изумленно глянул на нее.

— Ты ведь тоже прекрасный человек, Октавия!

Рассмеявшись, она покачала головой. Что за странный разговор они ведут!

— Но вы больше подходите друг другу. Вам нравится одно и то же и одно и то же не нравится. И по рождению вы равные.

Теперь он нахмурился:

— Мы все равные по происхождению. В этом смысле у тебя даже есть преимущество по сравнению с Беатрис.

Октавия обратила внимание, что он перестал называть кузину мисс Генри.

— Спинтон, мне нужно сказать тебе кое-что. Только несколько человек знают этот секрет.

Он сразу забеспокоился, встревожился.

— Говори.

Снова сцепив пальцы, Октавия рассеянно посмотрела на серый гравий и зеленые газоны, расстилавшиеся перед ней.

— Мое рождение отличается от вашего. Очень отличается. Я выросла в Ковент-Гардене. Моей матерью была Мэгги Марш.

Как она и ожидала, у Спинтона от удивления округлились глаза.

— Актриса?

Октавия кивнула:

— Именно. Мой отец сбежал с ней, когда был очень молодым. Дед не согласился с этим браком и, когда отец умер, обвинил во всем мать и отказался помогать ей. Она была человеком гордым и решила ему не навязываться. Потом поняла, что беременна мной, и осталась до моего рождения у своих друзей. А уж потом вернулась на сцену.

У Спинтона порозовели щеки. Теперь он будет считать ее недостойной себя?

— Значит, дед велел тебе держать такой секрет в тайне от меня, — наконец вымолвил он.

— Не только от тебя — напомнила она, чтобы немного успокоить его уязвленную гордость. — От всех. Он жутко стыдился своей невестки-актрисы. Но как только ему стало известно, что у него есть внучка — своего рода память об умершем сыне, — он решил взять меня к себе.

Его взгляд стал задумчивым.

— Значит, из-за этого ты не хотела, чтобы я нанимал Шеффилда? Ты знала его еще с тех времен.

Граф Спинтон мог быть кем угодно, но только не глупцом.

— Да.

Он прищурился.

— Между вами существует какая-то более тесная связь, чем простая детская дружба. Я прав?

Зарумянившись, Октавия кивнула:

— Да, боюсь, очень близкая.

У Спинтона загорелись глаза, словно он решил наконец трудную головоломку. Он щелкнул пальцами.

— Я же догадывался! Он отпирался, но я чувствовал, что у него есть на тебя какие-то виды. — Теперь в его голове все сложилось. — Если бы я не притащил его к тебе, ты так бы и вышла за меня, да?

Октавия покраснела еще гуще.

— Да.

Снова остановившись как вкопанный, Спинтон улыбнулся. Улыбнулся весело и проказливо, чего она никак не ожидала от него, всегда чинного и сдержанного.

— Потому-то ты была так недовольна, когда я сунул нос в твои дела?

Октавия рассмеялась. А кто был бы доволен?

— Пожалуйста, прости мне ту перепалку. Дорожка сделала круг, и они в уютном молчании повернули в сторону дома.

— Он знает, что ты любишь его?

Вопрос обезоруживал. Она не ожидала, что Спинтон поинтересуется такими личными подробностями.

— Знает.

— И отвечает тем же?

Октавия сдвинула брови.

— Мне кажется, да. Надеюсь, что да.

— Разве может такой незаурядный человек, как Шеффилд, не любить такую незаурядную женщину, как ты? — спросил Спинтон и подмигнул.