Снова с тобой - Кэтрин Смит

Вот только политическая карьера означает, что придется больше времени проводить в обществе. Светское общество сейчас более-менее терпимо относится к Норту, но лишь потому, что он хранит в тайне его грязные секреты и скандалы.

Может, это желание все изменить и неуверенность в будущем возникли после того, как он получил приглашение на свадьбу леди Амелии? Она выходила замуж за того молодого симпатичного лорда. Скорее всего отец в конце концов признал ее и даже, наверное, выделил ей часть наследства.

И какого черта Норт завелся и начал думать об этом перед дверями кабинета Спинтона?

Все вокруг становилось намного сложнее, стоило Октавии оказаться поблизости.

Вздохнув, Норт протянул руку к двери и резко постучал. Оказаться лицом к лицу с человеком, который собирался уложить Октавию к себе в постель, было ненамного проще, чем с самой Октавией. Почему бы им обоим не оставить Норта в покое?

Спинтон радостно улыбнулся. Трудно было не ответить тем же, глядя, как прекрасно одет граф, как гладко выбрит, как тщательно, волосок к волоску, причесан. Как у Октавии язык повернулся сказать, что она предпочитает Норта, а не Спинтона?

— Мистер Шеффилд, — поприветствовал Норта граф. — Спасибо, что так скоро пришли.

Спинтон нарочно подстроил так, чтобы Норт столкнулся с Октавией? Хотел ткнуть его носом в поражение? Нет, наверняка нет. Спинтон не из таких. Встреча с Октавией — чистой воды случайность, и ничего более.

— Бренди?

— Нет, спасибо. — Норт будет пить бренди вечером с Октавией. Может, заставить этого замороженного хлыща немного поволноваться?

— Перейду сразу к делу, — заговорил Спинтон, наливая себе в стакан.

С раздражающе милым выражением на лице Спинтон преодолел короткое расстояние до полированного дубового стола.

И протянул Норту банковский чек:

— Ваш гонорар за раскрытие загадки с поклонником Октавии.

Норт посмотрел на клочок бумаги. Ему не нужны эти деньги. Он не хотел их брать. Но это невозможно объяснить Спинтону.

— Оставьте их себе. — Норт поднял глаза на графа. — Считайте, что это мой свадебный подарок вам и леди Октавии. — От сухости во рту язык шевелился с трудом.

Любезное выражение на лице Спинтона сменилось на удивленное.

— Свадебный подарок? Разве она не сказала вам?

Сердце замерло. Норт сделал глубокий вдох.

— Что не сказала?

— Никакой свадьбы не будет. Нашей с Октавией свадьбы. Она объявила мне об этом как раз перед вашим приходом.

Разорвала помолвку… Свадьбы не будет! У Норта голова пошла кругом. Значит, эта негодяйка делает не все, что он ей советует?

Господи, он… Он обожает ее! Нет, не обожает. Он любит ее!

— Ваше молчание красноречиво, — вежливо заметил Спинтон. — Значит, скажет позднее. Извините, что расстроил вас.

— Вы меня не расстроили.

Норту показалось, что Спинтон хмыкнул.

— Разумеется. Такая новость не должна огорчить вас.

Эти слова вернули Норта в реальность и заставили насторожиться. Он натолкнулся на взгляд графа.

— О чем вы? Спинтон улыбнулся:

— Ох, мистер Шеффилд, не надо. Из-за кого, как вы думаете, Октавия разорвала помолвку? Не из-за меня, уверяю вас.

Из-за кого тогда? Октавия бросила Спинтона ради Норта? Решила забыть про желание своей матери и деда, проигнорировала совет Норта — и все ради любви к нему?

Что он должен совершить, чтобы быть достойным такой жертвы?

— Я… — Слова застряли в горле.

— Простите мою дерзость, мистер Шеффилд, но вы любите ее?

Норт глянул на Спинтона:

— Вы правы. Это дерзость.

Граф пожал плечами:

— Мы с Октавией давно знаем друг друга. Я по-прежнему высокого мнения о ней. Мне ужасно не хочется, чтобы она страдала и мучилась.

— Мне тоже. — Именно поэтому Норт сказал ей, чтобы она выходила за Спинтона!

— Если любите, скажите ей об этом. Это малость, которую она заслуживает.

— Чего она заслуживает, — не выдержал Норт, — так это человека, который не впутает ее ни во что опасное. Ей нужен человек одного с ней круга, который сможет обеспечивать ее так, как она к этому привыкла.

— Вы всерьез считаете, что такие банальности имеют для нее значение? Она все-таки внучка графа и навсегда сохранит этот статус и соответствующие связи. Чего она заслуживает, мистер Шеффилд, так это любви и уважения человека, которого любит. А этот человек — уж простите, что приходится вам об этом говорить, — вы. Никакие ваши отговорки не смогут изменить этого обстоятельства.

А Спинтон совсем не глуп и вовсе не так напыщен, как думал Норт.

— Моя работа плодит врагов. Они постараются достать меня через Октавию.

Спинтон допил бренди.

— Тогда нужно сделать все, что угодно, чтобы защитить ее, — например, поменять работу.

Норт покачал головой:

— Не все так просто.

— Ну разумеется. Но задайте себе вопрос: что лучше — остаться одному и всю жизнь ловить преступников или провести свои дни с женщиной, которая любит так сильно, что переступила через клятвы, чтобы обрести вас?

Конечно, Спинтон прав. Но в первую очередь нужно покончить с Харкером.

— Я подумывал о карьере политика, — признался Норт. — Брат хочет, чтобы я избирался в парламент от его округа. Тамошние люди любят его и давно знают меня. Победить там — не большая сложность, а вот запастись поддержкой для реформ здесь, в Лондоне, — еще как сказать. Репутация Брама может больше навредить, чем помочь.

Спинтон усмехнулся:

— Это понятно. Может, я сумею вам немного помочь. Вы достаточно популярны в свете. Воспользуйтесь своей популярностью. Напомните людям, что вы сделали для них и для таких же, как они. Люди, которые когда-то пострадали, поддержат все реформы, которыми вы займетесь.

— Спинтон, я незаконнорожденный. Разве пэры станут поддерживать меня?

Спинтон снова хмыкнул:

— Мой дорогой мистер Шеффилд, вы говорите так, словно вы единственный, кто родился с изнанки одеяла. Вы хоть представляете, у скольких людей из общества отцы не те, чью фамилию они носят? Вам по крайней мере посчастливилось узнать, что человек, который вас воспитал, и есть ваш отец.

Он высказал все так просто и так легко. Но так ли это на самом деле?

Проглотив гордость, Норт наконец посмотрел графу прямо в глаза.

— И вы будете поддерживать меня, несмотря на то что из-за меня Октавия разорвала помолвку?

Спинтон кивнул:

— Разумеется! Октавия знала, что мое сердце уже какое-то время принадлежит другой.