Черноокая печаль - Зарина Солнцева

— Надо двигаться к северу. И побыстрее. Думается мне, Третьяк, не на нас засада, следам уже два дня так точно. А молодцы наши сказали, что недалеко следы и запах наших. Кажись, кого-то споймали.

— Кого?! — раздраженно дернул я плечом. — Гром бы не пустил никого одного в охоте за вандосом, зная всю опасность такой затеи!

— Нашлись дураки и без указа вождя! Небось кто прославиться решил, а вот и поплатились!

Гневно раздувая ноздри, я крепко ухватил за руку Грозу. Та поймала мой взгляд и молча приподняла бровь в ожидании объяснения.

— Идем группой, двое вперед, двое замыкающее. Боковые - глядят в оба. Если все-таки рискнет кого умыкнуть, оборачивайтесь в зверя не мешкая! Медведя он не сожрет и быстрее всего отпустит! Живее!

— Теперь ты. — Вернул взор на медведицу. — За мной по следам идешь. Если что увидела или показалось, сразу говори. Поняла?

— Поняла.

Ровно кивнула Гроза, взглядом ощупав ветки деревьев.

Быстрым шагом, глядя в оба, мы двинулись вперед.

К счастью, боги уберегли! На нас никто не напал. Но меня грызло изнутри. Убивала мысль, что в родном клане потеря. И я не знал пока что кто.

Как и ожидалось, мы только дошли до ворот, как тонкий слух уловил плач медведиц постарше, кого-то уже сохранили. Узрев меня, дозорные на стенах распахнули деревянные ворота, но войти туда я не спешил.

— Приветствую, Третьяк!

Крикнул мне с высоты вороньего полета бер, я крикнул ему в ответ.

— Приветствую, Воят! Позови Грома! Да поживее!

Черные напряглись, услышав мои слова, сваха перевела на меня острый недовольный взгляд. И поджала облезлые губищи.

— Что застыли? Кого ждем? Тут всякая тварь шастает, а они стоят! Невесту пущай принимают.

Она было двинулась к воротам, но мои беры мигом перегородили ей дорогу. На мгновение я словил непонимающий взгляд Грозы. Ждущий объяснения.

Я пожал плечами, честно ей признавшись.

— Он мой кровный брат. Моя плоть и кровь. А ты все-таки не та, что была ему обещана. Гром должен знать об этом, прежде чем ты войдешь через главные ворота как невеста.

Грустная усмешка, как у моей Наталке, озарила миловидное лицо девушки. Слегка ядовитая. Меня придавила совесть.

— Ну раз так...

Хмыкнула невесело Гроза и накинула обратно на лицо полупрозрачный материал, пряча лицо, по заветам ее клана. Мне стало не по себе, я сделал шаг в ее сторону, примирительно пообещав:

— Ты не боись, Гром тебя не обидит. И поступит по-честному, как бы не бы...

Но Гроза уже сделала два шага назад, нырнув за спину своих защитников. Широкоплечие беры загородили своими махинистыми плечами свою юную госпожу.

М-да, некрасиво получилось. Я думал, сделаем привал в нашем лесу, и я под шумок сгоняю в клан, переговорю с Громом, всё расскажу. Пущай решает. А уж потом приведу Грозу. Но чертов рандом попутал все карты!

— Брат!

Голос Грома раздался за спиной. Твердо шагая, он вышел мне навстречу. Волевой и хмурый, как дождливая туча, сгреб меня в объятия. Быстро оглядел.

— Здоров, старший! — усмехнулся я криво.

— Третьяк, я...

— Погодь, вождь, — перебил я его словом и, ухватив за плечо, отвел чуть в сторону, подальше от острых ушей, дабы переговорить.

— Знать ты должен, Гром, что не всё, как мы распланировали, вышло. В общем... Невеста, что я тебе привез, дочь Всемила. Но не Светла. А его третья дочь, недавно признанная им.

Брат поджал губы, хмуро молвил:

— Гроза, значит.

— Ты ее знаешь? — моему удивлению не было предела, Гром коротко кивнул.

— Да. Всемил говорил, он советовался со мной насчет ее будущего жениха. Даже тебя рассматривал на это место. Но не успели договорить, — устало потерев лицо, брат сурово глянул на девичью фигуру поверх моего плеча: — Почему она? С чего Всемил так быстро поменял свои планы? Рассориться со мной решил?

Брат был зол не на шутку. Понизив голос до едва ли различимого шепота, я ему шепнул:

— Там такая история... Пропал Всемил. С поля битвы не нашли ни живым, ни мертвым. У черных теперь всем Лукьяра управляет, и из тени Ратибор.

— Теперь-то оно понятно. — Брат поскреб бороду. — Хотят удержать власть в руках и выдать замуж наследницу за своего бера.

— Смотри, брат, я тебя обманывать не стал. — Положил я руку на плечо Грома. — Свое слово сдержал и невесту привел. Теперь уже тебе решать. Принимать ее в жены или вертать в родной дом. Одно тебе скажу. Неплохая она девка.

Гром даже не глянул повторно в ее сторону, досадливо процедив сквозь зубы:

— Куда ее вертать? И воину развезать? Подставить черных и опозорить дочь Всемила, после того как он нам так помог? Все равно ведь брак договорной. — А потом чуть громче: — Баян, проводи мою невесту и ее провожатых в гостевой домик!

Черные заметно облегченно вздохнули, сваха, виляя бедрами, как коза, поплыла вперед, одна Гроза осталась спокойной.

На мгновение мне стало ее жаль.

Но поделать я уже ничего не мог. К Наталке хочу, мочи терпеть нет.

— Прости меня, брат.

Неожиданно ухватил меня за плечо, проговорил Гром, отпустив очи пристыженно вниз.

— О чем ты, старший?

Непонимающе глянул на него.

— Прости. Ты мою невесту привел целую и невредимую. А я твою жену не сберег...

Сердце, словно огромный камень, кинутый в колодец, бухнулось где-то у стоп.

Что значит, не уберег?!

Глава 24

Так легко со своего места учить другого уму-разуму. Еще легче рассуждать о мирских делах, когда твое брюхо набито, тело отдохнувшее, а сердце еще не испытало сладостных мучений любви и привязанности.

В свое время я отрекся от отца за его слабость. Назвал трусом и слабаком! За то, что он вступил в темную пучину волн реки, утопая вслед за своей человечкой.

Мудрому вождю это ни к чему. Сильному охотнику это не к лицу. А правителю тем паче! Позор и стыд!

Мне совестно сейчас за те слова, что я в сердцах уронил на его поминальный курган. Мучительно ненавистно на самого себя. Так как сам стою над обрывом, готовый сорваться в темную пучину безжалостной реки.

Еще немного... Один шажок. И в моей сволочной душе еще теплится надежда, что боги сочтут все мои добрые дела за жизнь и пустят