Черноокая печаль - Зарина Солнцева

— Кусал, — качнул я башкой. — Перед богами и предками.

— Только она думала, что "понарошку".

Опять загомонили у уостра громким шепотом.

— А ну цыц! Я сказал! — Прикрикнул я на них. — Горазд мне завидовать. Я и сам знаю, что молодец! Женатый на красавице и умнице, не то что некоторые...

Беры для приличия поворчали, но не зло. Мне и вправду завидовали белой завистью!

Рядом тихонько посмеялась Гроза.

— Да, бер Третьяк, скромностью тебя боги обделили. А жена у тебя и впрямь терпелива и умна.

— А то ж! — Гордливо выпятил я грудь. — Моя Наталка такая!

— Это потому что она у тебя человечка. Будь медведица на ее месте, такой синяк бы под глазом поставила, за версту видать было бы можно!

Опять закаркали вороны у костра, привлекая внимание Грозы. Но Волька мигом осадил шутника.

— Ага, ты не гляди, что человеческого рода и мелькая, она так кочергой Третьяка раскачегарила, мать медведица упаси!

— Ой, так за такое и не обидно получить по роже. Но уже женатый, при жене!

Даром что мужики, а сплетничают похлеще бабок!

В дальнейшем наш путь прошел веселее. Гроза обычно мелькала возле меня, назло ворчливой старушке, что на своем ослике замыкала наше шествие.

Медведица аккуратно допытовалась об нашем клане. Об устоях и традициях. Всё о моей Наталке спрашивала, о матери. О хранителе мудростей, каковым являлся мой брат, и имел добрую славу на весь наш край как ученого мужа. И об Ганне — хранительнице рода.

Я отвечал, шутил. А про себя слегка негодовал. Она не обмолвилась ни словечком о самом главном. Не спросила про своего жениха — Грома. Будто не невеста вовсе и не интересны ей данные дела.

Как уже было сказано ранее и не одним бером — дипломатией я не наделен Валесом. И если есть что спросить, делаю это прямо и прямо в лоб. Вот как сейчас.

— Не пойму я твоих мыслей, Гроза. Обо всем ты поспрошала, только Грома ни разу не упомянула. Неужто не любопытно узнать о будущем муже?

Медведица встретила мой вопрос невозмутимым выражением лица, совершенно спокойно и ровно ответив:

— Это договорной брак. Вряд ли я ему интересна как жена. А когда узнает про то, что невест поменяли местами, и вовсе не шибко обрадуется.

— Ну все же? Он муж тебе как ни как! Неужто про норов его тебе неинтересно узнать?

— Нет, — спокойно мотнула головой медведица. — Няничиться со мной Гром не станет, быстрее всего закроет в главном доме с самками, оставив в логове змей одну. А ко мне явится под покровом ночи один раз в старый месяц, стребовать супружеский долг.

Говорила она спокойно о таких, казалось, тяжких вещах. Но довольно точно все подчеркнув. Без лишних обид и эмоций. Теперь я начинал понимать слова Ратебора. Гроза была страшным противником в своем остром разуме и ледяной решительности.

Пожалуй, такая станет достойным противником нашей властолюбивой матери. И быть может сумеет сделать то, что мы втроем с братьями за десятку весен не смогли — навести порядок в клане.

Ошибалась Гроза лишь в одном. В том, что Гром будет к ней холоден. Нет, я брата знал. Норов у него покруче, чем у меня будет. Но он же не слепой, в конце концов! Да и зацепит его эта малышка, нутром чую. Он, как самый сильный из нас, небось поплывет сразу, как увидит такую неприступную добычу.

Внезапно лесную чащу огласил звонкий свист. Я напрягся. Опираясь на опыт военных лет, я послал двух беров вперед все разузнать и разведать общий настрой клана. Хоть мы и на наших землях уже, но мало ли...

— Что стряслось-то?

Рядом подал голос Волька.

— И дозорных нема.

Вторил ему Костяр, рассматривая пустые незатоптанные тропинки. Черные беры, что сопровождали Грозу, поднапряглись. Из-за деревьев пружинистым бегом к нам вырвались мои лазутчики.

— Говорите.

Кивнул я им, жадно черпая воздух, молодые беры переглянулись.

— Мы не дошли до общины, Третьяк...

— Не дошли...

— Там свежая кровь, Третьяк... Наших кровь. Самками пахнет. И вандосом...

— Что за черт?! Вы что, самогоном нажрались в местном селе?!

Я шагнул вперед, обхватив одного из них за грудки и встряхнув, что есть силы. Но меня окликнул Воля.

— Глянь, Третьяк, и вправду следы вандоса. — Бер ткнул пальцем в широкие полосы на дереве, чуть поодаль от нас.

— Но откуда? — Недоуменно зашуршали мужики за нашими спинами, подойдя ближе, рассматривая порезы на стволе. — Мы же его сожгли к чертовой бабушке?!

Что-то засвербило у меня в груди. Тревога плотным коконом окутала сердце. От моего отряда оторвались пару смельчаков.

— Третьяк, пусти нас по его следам! Мы найдем мразь!

— Да, Третьяк, пока следы еще свежие! Сожжем демона!

— Третьяк...?

Я дернулся на голос Грозы, она стояла чуть поодаль, проведя пальчиком по глубоким бороздам на стволе сосны. Я подошел к ней ближе, глянув в ожидание ее слов.

Девчонка задумчиво покосилась на осталые следы, потом глянула на меня.

— Следов много через чур. Обычно для того, чтобы собраться на дерево, ему нужны два движения. Раз... — Она очертила ладошкой четыре борозды, потом еще. — Два... три... четыре...

Я осмотрелся по сторонам.

— Итак повсюду. Будто он прыгал с дерева на дерево вокруг поляны.

Гроза молча кивнула и снова дернула меня за рукав, привлекая к себе внимание. Снова очертив глубокие следы когтей.

— Вот еще... — Она демонстративно встала рядом с бороздами, засекая свой рост, потом развернулась. — Вот гляди, они все на виду. Так, чтобы человек увидел их издалека, на уровне глаз.

— Хотя сосны не менее пятидесяти локтей в длину.

Рядом поскреб бороду Воляк, с интересом выслушивая слова медведицы.

— И не только это, — Слегка качнула головой Гроза. — Вандос не собирается на дерево ползком, как медведи или лесная живность. Они подпрыгивают...

— Видала раньше?

Прищурил я любопытно глаза, Гроза неохотно кивнула.

— Пару раз довелось. — Но тут же сменила тему. — Так или иначе, они так обычно не делают. Порезы и следы когтей должны быть выше, а они аккурат на наших глазах.

— Совсем на виду... — Прожевал губу Беригор, и меня внезапно осенило.

— Это засада! Он заманивает нас.

Все разом рассредоточились вокруг меня и Грозы, приняв боевую стойку. Рядом