Ты моё спасение души - Мара Евгеника

Я не договариваю последнее предложение, но смысл его и так понятен. Слава смотрит на меня округлившимися от ужаса глазами.

- Нет! Нет! И нет! Ты не можешь так говорить, Никитушка! Я не верю! Нет! Ты прекрасный человек и отличный отец. Майка тебя обожает!

- Слава-а-а-а, ты меня-я-я не слышишь! Так вот прошу-у-у тебя, послушай меня, жена моя! Я больше не вытяну, если вдруг все пойдёт не так. У меня реально нет ни моральных, ни душевных сил. Слава, я только немного пришёл в себя после напряжения трех лет. Хотя, все не так…Меня и сейчас постоянно преследует страх. Страх за тебя и твою жизнь…

- Никита, ну о чем ты? Я же теперь регулярно прохожу обследование. У меня все отлично со здоровьем. Я справлюсь, милый! Может мне придётся тяжеловато, зато у нас будет двое ребятишек. Наша радость в старости, - говорит жена, утыкается своим зареванным лицом в мою грудь, обнимает меня руками, гладит спину пальчиками.

Поднимаю её лицо к своему. Пристально вглядываюсь в мои любимые глаза. Дышу губы в губы.

- Я старость хочу не с детьми своими прожить и не с их семьями, а с тобой, жена любимая моя! С тобой и только с тобой, Слава! - на этих словах опускаюсь на колени, обнимаю ноги своей женщины, запрокинув голову, смотрю на нее и как мантру повторяю. - Слава, моя жизнь без тебя невозможна! Я без тебя не смогу ни дня! Ты нужна мне, Славка, как кислород! Без тебя я загнусь! Без тебя моя душа станет мёртвой! Ты и только ты - спасение моей души!

Глава 30

- Славуль, в понедельник мне придётся на неделю улететь в командировку, - во время нашего позднего чаепития сообщает мне муж.

Внимательно смотрю на Никиту. Он отчего-то сидит молча, задумчиво насупив брови.

Создавшаяся пауза меня настораживает. Во рту скапливается кислота. Отставляю чашку с чаем.

- Не смотри на меня так, будто ждёшь взрыва бомбы. Не пугай пупсярину. Чего-то тихо у нас в домике, - спокойно продолжает Ник, целуя меня в висок и прикладывая руку к животу. - Спит что-ли? Странно. Майя же ещё сказку на ночь не читала пупсу нашему. Славик, давай все же пол ребенка узнаем, а то как-то неприлично к человеку обращаться в третьем лице.

- Зубы мне не заговаривай, Никитушка. Ты же что-то сказать хотел, да? Продолжай, Никит…

- Ах, да. Слав, меня не будет приблизительно неделю. На это время ты ляжешь в клинику, где пройдёшь обследование и получишь курс процедур для беременных.

- Милый, ну хватит уже истерить? Я беременна, а не больна. И только месяц назад находилась неделю в клинике. Что за это время могло измениться, Никит? Мне дома с Майечкой хорошо. Если у тебя есть сомнения и переживания, давай Юлю позовём с мальчиками. Пусть у нас в твое отсутствие поживут. Юлек все же с медицинским образованием. Я даже на круглосуточную сиделку согласна, - произношу мягко просительно, даже лицо старательно корчу, как у нашего Дьяболо Гатто, когда он еду выпрашивает.

- Выглядишь, конечно, забавно, Славуль! Но честно, актерка из тебя так себе. Оскар точно не получишь, - отвечает сначала хихикая, а потом громко смеясь, муж. Успокоившись Никита продолжает говорить тихо, но безапелляционно. - Нет, Слав! Даже не обсуждается. В мое отсутствие ты будешь находиться только в клинике под присмотром медиков.

- Н-никита, это п-паранойя. П-понимаешь или н-нет? Т-твой с-страх и н-нерв с-становится б-болезненно н-навязчивым, - немного заикаясь, начинаю пыхтеть, насупив брови и сдерживая подступившие слезы.

- Давай, Славик, без нервов, обид и слез обойдёмся. Не надо пытаться меня продавить. Тебе же хорошо известно, будет так, как я решил. И напоминаю, при обсуждении вопроса, тогда в сентябре, ты была согласна со всем и на все, - напоминает муж наш разговор, когда мы с ним вели трудные переговоры о сохранении беременности.

"Да, уж, а что мне было делать, если твоя категоричность, Никита, была такой железной. Твое жёсткое "нет" меня добивало. Умаслить нежностью, перешибить упрямство аргументами, задобрить слезами у меня не получалось. Только и оставалось, что согласиться на все", - вспоминая события тех дней, холодею внутри.

-Слава, я отложил все дела. Собирайся. Едем в клинику, - в первое утро после возвращения из Парижа за завтраком заявляет муж.

- З-зачем н-нам в к-клинику? Я н-недавно т-там б-была. У меня все нормально, - произношу, пытаясь побороть волнение.

Последние дни при всем внешнем позитиве, который мы оба транслируем дочери, родным и друзьям, наши личные отношения с мужем достаточно натянутые. В них чувствуется нерв.

Никита ведет себя несколько отстраненно. Постоянно погружен в свои мысли. На мои вопросы отвечает сдержанно. Даже интим наш стал несколько иным.

Я переживая, что муж невольно может навредить плоду, зажимаюсь, отодвигаюсь от него, из страха не могу расслабиться, плохо чувствую. Вернее, совсем не испытываю радости и удовольствия, как прежде. Никита напрягается.

Ночью накануне вылета из Парижа, который он перенес на несколько дней раньше, уже находясь в процессе близости, муж с тягостным вздохом вышел из меня и ушёл в душ.

Обычно ночью мы вместе посещаем ванную, но в этот раз я не стала нарушать его личное пространство. Лежала, слушала звук льющейся воды.

Никиты не было долго. Когда он вышел, я притворилась спящей.

Подойдя к постели, любимый лёг и отвернулся от меня, чего не было никогда раньше.

От произошедшего меня внутренне передернуло, как от разряда тока. Спрашивать ни о чем не стала. Зачем, если и без слов все понятно.

Мне и сейчас все ясно, потому вздыхаю и гляжу на мужа вопросительно.

- Слава, у нас есть еще две недели, чтобы решить вопрос…

Никита резко замолкает, берет салфетку и вытирает мне слезы, которые, как я чувствую, струями текут по моим щекам.

Смотрю на мужа, не моргая. Он тоже.

Лицо Ника спокойно. Эмоции - нечитаемы.

От его жесткости и даже жестокости и от тяжести своей душевной боли мне хочется истошно орать, рыдать в голос и даже ударить мужа.

Сжимаю пальцы в кулаки. Меня пробивает дрожь.

Пытаясь успокоиться, решаю выпить чай. Беру чашку. Она начинает дрожать от тремора моей руки.

Сила так же как