Спаси сердце короля - Фэя Моран

меня виде, будто я стала свидетелем неведомого ритуала. Я растеряна, наблюдаю за игрой, как ребёнок, сидящий в компании взрослых, обсуждающих свои дела. Ставки всё повышаются, пока за столом не начинают проноситься просто сумасшедшие суммы денег. На них можно было бы приобрести шикарный особняк в каком-нибудь элитном районе и дорогую машину в придачу. Напряжение сгущается до предела. Аластер делает большую ставку, Ровере после длительного молчания делает тоже самое, но его – в два раза больше.

Гай подолгу смотрит на свои карты. Его лицо в моменте дрогнуло. Он делает «колл». Аластер и Ровере раскрывают свои карты. Какие-то «флэши», «стриты», «сеты»… Я удивлённо смотрю на то, как Гай вдруг с лёгким вздохом показывает свои карты. И, судя по выражению лиц мужчин, у него – слабая комбинация.

Он проиграл.

Я начинаю нервничать, хотя понятия не имею, что для него значит этот проигрыш. Он разочарованно опускает голову, и я вижу стиснутую челюсть, из-за которой желваки на его щеках шевелятся. Его ладони, лежащие на столе, сжимаются в кулаки.

– Не волнуйтесь, мистер Харкнесс, – жалобно выдаёт итальянец, издеваясь, хотя вряд ли подобные словечки могут задеть Гая. – Не всем везёт.

Почему-то у меня возникает желание воткнуть ему каблук в горло. Это секундное помешательство в моей голове не успевает разрастись до тех размеров, чтобы я всерьёз задумалась о том, как оно вообще возникло у меня в мыслях, потому что Гай вдруг просит:

– Дайте мне возможность отыграться.

Мистер Ровере ещё более насмешливо растягивает свои губы, а потом бросает жалобный взгляд на гору фишек, лежащих перед ним.

– Но вы поставили всё, что у вас есть на данный момент, – сообщает он, как будто упиваясь своими собственными словами. – А меня ждут дела. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока вы сходите разменять деньги на фишки. Своим проигрышем вы как раз доказали то, что ваше предложение, озвученное ранее, смешное, и вы не готовы вести более крупную игру. Тем более с нами.

Неожиданно Гай переводит взгляд на меня. И его губы кривятся в лёгкой усмешке. Я мигом узнаю эту жестокость в его глазах, снова неожиданно вспыхнувшую, и понимаю, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Это перекрывает мне доступ к кислороду.

Гай не заставляет меня долго ждать. Он поворачивает голову обратно, устремляясь взглядом к мистеру Ровере, кладёт руку на моё плечо, поглаживая кожу, и говорит:

– Я поставлю её.

Глава 16

У меня будто отключаются конечности. По мне скользят абсолютно все взгляды. Даже девушка-крупье не справляется с соблазном на меня с интересом взглянуть. Я принимаю глупую попытку встать, как вдруг Гай усаживает меня обратно, вжимая в стул одной лишь рукой.

– Сиди на месте, – велит он.

– Гай… – беспомощно бормочу я, растерявшись.

Перевожу внимание на Ровере. Он сперва прокашливается, а потом быстро смотрит на меня. Аластер Гелдоф кажется растерянным не меньше: должно быть, всё пошло не по его плану.

– Свою жену? – переспрашивает итальянец. В его тоне звучит неуверенность.

– Да, свою жену, – кивает Гай без особого энтузиазма.

– И в случае, допустим, моего выигрыша.

– Она будет вашей, и вы можете делать с ней всё что захотите.

У меня начинает кружиться голова от ужаса. Я его ненавижу. В эти минуты действительно его ненавижу. Он издевается надо мной и наслаждается этим. У меня пересыхает во рту, и я опускаю голову, пытаясь понять, что мне делать. Я не смогу никуда сбежать – позади нас его телохранители, которые без проблем схватят меня. Куда же делся тот милый парень, который заботливо прикупил обезболивающее, чтобы приглушить мою боль из-за месячных?

– Очень самоуверенно, юноша, – усмехается итальянец, слегка наклонившись вперёд. – Вы уверены в своём решении?

– Абсолютно, – сухо отзывается Гай.

– Что ж… – протягивает Ровере, отчасти довольный предложением. – Ты согласен играть, Аластер?

– Нет, – отвечает ирландец.

Гай наклоняет слегка голову, с интересом взглянув на Гелдофа.

– Почему вы отказываетесь, мистер Гелдоф? Если бы вы выиграли, получили бы возможность вернуть Каталину её папаше.

Ирландец неприязненно фыркает:

– Если бы я хотел вернуть её папаше, я бы не соглашался на встречу в церкви. Не забывайте, что это я передал её вам.

– Я бы забрал её в любом случае. Не стоит видеть в этом свою заслугу.

Ровере с прищуром наблюдает за диалогом. Интересно, знает ли он о том, что Аластер собирался использовать меня в своём плане заполучить влияние в Англии? Что-то мне кажется, что предложение Гая их обоих не устраивает – как будто они не хотят делиться с британцами, а просто хотят себе целые куски, которые были бы только под их руководством.

– Значит, не играете? – уточняет Гай.

– Нет, – резко отвечает Аластер.

Гай кивает, а я снова нервничаю. Не могу поверить, что меня вот-вот продадут, как какой-то товар. Продаст человек, от которого я меньше всего подобное ожидала. Он не спеша снимает свой пиджак и вешает на спинку стула, оставаясь в одной чёрной рубашке, облегающей его грудные мышцы. На правом запястье у него висят часы, в которые он время от времени смотрит.

Крупье снова расставляет карты перед игроками и в середине стола, Гай берёт две свои, приподнимает и смотрит на масти. Я наблюдаю за игрой с мощно колотящимся от ужаса сердцем, осознавая всю свою никчёмность в сложившейся ситуации. Он заставляет меня чувствовать себя слабой, хотя раньше я всегда горела уверенностью рядом с ним. Он делал меня сильнее. А сейчас… Гай втаптывает меня в грязь. Удивляться нечему: он ведь говорил, что ненавидит меня.

За столом снова проносятся незнакомые мне термины, раскладываются карты. Проходит больше получаса, пока игроки почти молча, моментами лишь что-то произнося, соперничают друг с другом. Я тереблю край своего платья, сминая его, как бумагу. Отсчитываю удары сердца, стараясь в полной мере убедиться в том, что всё ещё жива. Иногда я борюсь с желанием зарыдать, послав к чёрту всё и всех. Мой организм в таком стрессе, что теперь мне хочется наплевать на свой имидж перед другими.

Итак, мистер Ровере хохочет и небрежно бросает две свои карты вперёд, демонстрируя масти. Я вздрагиваю, боясь того, как сильно он доволен собой.

– Кажется, вам придётся распрощаться с вашей девочкой, – улыбается он.

На его лице – полная уверенность в победе. А я едва не плачу от безысходности.

Но вдруг Гай, усмехнувшись, говорит:

– Я бы не спешил с выводами.

И кидает в